Крольчатник - Ольга Владимировна Фикс

Денис дальше не смог сдерживаться и весь зашелся от смеха. Марина тоже расхохоталась.

– И что, он так ее и не смотрел? – еле выговорила она сквозь смех.

– Ну да, – и оба они снова так и покатились. И так они катались и катались по кровати от смеха, пока снова не сплелись в тесный клубок на самой середине. А потом, когда все закончилось и Денис откатился на самый край, чтобы закурить, на Марину вдруг накатило чувство такого беспросветного одиночества, такая вдруг на нее напала тоска!

– Денис, – несмело дотронулась она до его руки, – а мне показалось… А я думала… Что мы уже никогда… – На глаза у нее навернулись слезы.

– Ну что ты, малыш, что ты такое говоришь? Я же люблю тебя.

– А что же тогда… И почему же тогда… Ты за столько времени не подошел ко мне ни разу? – Марина торопливо глотала слезы, стараясь изо всех сил, чтобы Денис их не увидел.

– Не подошел? Да, правда! Но успокойся, малыш, это, честное слово, не из-за чего такого. Просто я был занят. А ты с кем прошлую ночь спала? Я к тебе под утро заходил – тебя не было.

Щеки у Марины залило краской.

– С Ильей, – еле вымолвила она смущенно.

– А-а, – Денис понимающе и ужасно тепло улыбнулся. – С ним тебе небось хорошо было. Илюшка, он ведь вообще-то хороший, особенно как раскрутится. Комплексов только вот у него больно много. Ох и любит же напускать на себя. – Денис потянулся и широко, во весь рот, зевнул. – Ну ладно, малыш, мир? И давай спать, хорошо? А то ведь уже скоро утро, а я так ужасно устал.

С этими словами Денис крепко обнял Марину, она доверчиво прижалась к нему, и они уснули.

12

Марине приснился сон, будто она играет на берегу озера в Эльве, того самого, где они снимали дачу в тот год, когда Марина познакомилась с Ильей и у нее был аппендицит.

Будто она сидит у самой воды и смотрится в нее, как в зеркало. Лицо ее отражено ясно-ясно: огромные голубо-зеленые глаза, широковатый нос, пухлые, как у негритенка, губы, каскад иссиня-черных волос. Изображенье в воде спокойно, глаза, как всегда, чуть прищурены, губы улыбаются безмятежно. И вдруг – точно чей-то чужой, злобный взгляд скользнул у нее по спине! Марина оборачивается, но никого не видит. А солнышко так славно, так ласково пригревает! Марина лениво пожимает плечами и вновь поворачивается к воде. И тут изображение на поверхности воды неожиданно приходит в движенье – волосы на голове Марининого отражения начинают шевелиться, точно от ветра. Но ветра ведь никакого нет! Марина оторопело проводит по голове рукой – нет, с этими, с ее волосами, ничего не происходит. Шевелятся только те, что в воде, волосы отраженья. Они даже уже не просто шевелятся – колеблются, рвутся куда-то в сторону и немного вверх, точно языки пламени. И качаются, гнутся из стороны в сторону там, в воде, окружающие Маринино отраженье отраженья деревьев. Кажется, что там, под водой, бушует страшный, чуть ли не ураганный ветер. Деревья там, в глубине, гнутся уже чуть ли не до самой земли, так и кажется, что ветер вот-вот вырвет их с корнями, так же, как и волосы той, отраженной в воде Марины. Той Марине в толще воды жутко, она горбится, подымает руки, пытаясь защитить ладонями от порывов ветра глаза…

Той Марине, что сидит и смотрит на нее с берега, тепло и даже немного жарко. Вокруг нее по-прежнему ни малейшего ветерка, на небе над ней ни облачка, деревья вокруг сонны и спокойны, и ни один лист ни шевельнется на них.

А там, в воде, бушует уже настоящая буря, небо там грозовое, темное, на нем блещут молнии, и так странно, что грома не слышно на берегу.

От страха Марина тяжело дышит, но она смотрит в воду не отрываясь, хотя ей так хочется куда-нибудь поскорей убежать. Но – подожди, уговаривает она себя, – ведь на самом деле так же не может быть, и нужно же разобраться, что это и почему это так, а то ты вот сейчас уйдешь и так никогда ничего этого и не узнаешь.

Но тут с неба, отраженного в воде, внезапно падает камнем огромная черная птица, падает прямо на плечи отраженной в воде Марине. «А-а-а!» – в ужасе кричит на берегу Марина настоящая и, не удержавшись, сваливается в воду.

Марина проснулась вся в холодном поту. Почему-то после этого сна ей казалось логичнее проснуться в постели Ильи, ну, в крайнем случае, в своей собственной, и было просто непонятно, что она делает рядом с Денисом. Неужели это с ним, таким всегда желанным и в то же время таким далеким, Марина провела эту ночь? Это с Денисом они катались по кровати, проговорили почти всю ночь, любили друг друга? Да, с Денисом это все так красиво, что иначе, чем любовью, не назовешь, язык не повернется.

Но сейчас, утром, все происшедшее ночью кажется просто невероятным. Марина смотрит на прекрасное тело, лежащее рядом с ней, разглядывает ясные, ангельские черты, и ей не верится… Не верится…

Денис спал с видом ребенка, которому пока что просто неведомы ни страх, ни стыд. Одеяло с него слетело, рот во сне сложился в обиженную гримасу. Марина наклонилась и легонько поцеловала его в оттопыренную нижнюю губу. Денис что-то промычал, но не проснулся. В какой-то из соседних комнат пробили часы. Восемь. У кого-то затрещал будильник. Марина опять вспомнила свой сон, и на мгновение ее опять охватило чувство холодного ужаса. Нет, этот сон надо было срочно кому-нибудь рассказать, надо было его как можно быстрее выплеснуть из себя. И во всем Крольчатнике был только один человек, который действительно мог сейчас Марине помочь.

13

У Ильи уже завтракали. Маша сидела за столом, держа младенца у груди. Свободной рукой она кормила Левушку, сидящего рядом с ней на высоком стуле. Он отталкивал ложку и болтал ногами – видно, уже наелся. Илюшка, сидя перед полной тарелкой, рассеянно ковырял в ней вилкой, с