Крольчатник - Ольга Владимировна Фикс

– Это ж надо, чего пишут, гады! – восклицал Илья время от времени. – Того гляди по Москве погромы пойдут! – И Илья с шумом втягивал в себя воздух.

– Марина, привет! – радостно воскликнула Маша. – Экая ты сегодня ранняя пташка! Да заходи же, чего стоишь? Завтракать с нами будешь?

«Нет, это определенно какой-то бред, – думала между тем Марина. – Или, может, мне все это снится? Сидит нормальная семья, прямо как из „Букваря“, мама кормит детишек, папа листает газету, в комнате царит атмосфера прочного благополучия и полного довольства друг другом. И где же все это происходит? В Крольчатнике, где трудно разобраться, кто с кем спит и у кого чей ребенок! Вот этот самый муж обнимал меня вчера так, что ребра мои до сих пор об этом помнят, и это именно на его плече я вчера проснулась. Нет, что-то из этого никак не может быть правдой! Иначе… Иначе у меня крыша поедет!»

– Марина, здравствуй, ты что, заболела? – Илья наконец заставил себя оторваться от газеты. – Маша спрашивала тебя: ты завтракать с нами будешь? Картошка жареная с луком и ватрушка с творогом. Ты пробовала когда Машины ватрушки?

– Марин, – сказал после завтрака Илья, – тебе там Магда кое-чего передала. Заодно просила, чтобы ты на нее не сердилась.

– Да не сержусь я на нее, не сержусь, сколько можно повторять? – досадливо отмахнулась Марина и с некоторой настороженностью развернула газетный сверток.

Внутри оказалось Магдино платье.

– Что это значит?

– Надо полагать, она тебе его подарила, раз велела передать.

– Ничего не понимаю! – растроганно прошептала Марина, поглаживая чудесную ткань рукой.

– Это я давно уже заметил, – усмехнулся Илья. – Ну да не огорчайся, Мариночка, не всем же быть понятливыми! – Он едва успел увернуться от Марининых кулачков.

– Детки, не ссорьтесь! – погрозила им Маша. – Будьте паиньками, уберите со стола и помойте посуду! Илья, ты помнишь, что ты сегодня гуляешь со всеми детьми?

– Еще бы! – отозвался Илья. – Эхма! Марина, пошли со мной! А Машку мы сейчас спать уложим. Она, бедная, из-за этих спиногрызов уже которую ночь не высыпается.

– Пошли! – Марина обрадовалась. Ведь на прогулке ей наверняка подвернется случай рассказать Илье про свой сон. Дети не помешают – они ведь еще ничего не понимают! Хотя кто их знает? Ей вдруг вспомнился суровый, обличающий голос Димыча: «Ты беременная, да?»

Они отправились в детскую и не без труда одели всю команду как можно теплее. «Давай чтобы уж гулять, так гулять, а не думать все время, что кто-то из них замерз!»

Потом Илья сбегал за Никой, уложил ее в коляску, а собственную дочку пристроил за пазуху в «кенгуру». Левушку Илья посадил в рюкзак за спиной.

– Теперь я двугорбый верблюд! – похвастался он.

– Вы уже решили, как маленькую назовете? – спросила Марина.

– Лиза.

– Красивое имя, мне нравится! – Марина улыбнулась. Из всех детей ей по-прежнему больше всего нравились младенцы. Непонятно было, что с этим делать: ведь как ни крути, а собственный ребенок все равно когда-нибудь вырастет!

Они шли и шли по заснеженному лесу, Илья толкал впереди себя коляску, обе малышки спали, и Левушка в рюкзаке тоже стал засыпать.

– Жалко, нету Джейн! – вздохнул Илья, когда они уже отошли достаточно далеко, так что даже их длиннющий зеленый забор перестал мелькать за деревьями.

Руслан, в начале прогулки носившийся вокруг них кругами и все норовивший лизнуть в лицо, до смешного напоминая Марине Фунтика, только гигантского и обросшего шерстью, бежал теперь ровно, чуть впереди, то и дело оступаясь с тропинки и по грудь проваливаясь в глубокий снег.

– Да, Джейн мне будет не хватать! – повторил Илья. – Забавно было с ней разговаривать. Вообще, интересная девчушка, верно? Обо всем думает, обо всем имеет свое мнение!

– А мне казалось, вы с ней не ладите, – призналась слегка удивленная Марина.

– Как я могу не ладить с ребенком? – возмутился Илья. – Ну что ты говоришь? Просто у Джейн, как я уже сказал, на все свои понятия. В частности, ей было не до конца ясно, что я делаю время от времени по ночам в комнате ее мамы.

– А откуда она об этом узнала? – спросила пораженная Марина. Ей представилась ночь, тоненькая фигурка Джейн, одетая в ночную рубашку, стоящая на пороге Ольгиной спальни, где на постели… От ужаса Марина даже зажмурилась.

Илья меж тем объяснял:

– Ну, скажем так, она пару раз нас засекла. Да ты не пугайся – в тот момент ничего такого не происходило, просто лежали и болтали, но ей все равно очень не понравилось.

– А почему вообще Ольга ее возле себя поселила? Жила бы Джейн внизу, с остальными, ничего бы и не случилось!

– Ну, видишь ли, чтобы жить с остальными, она действительно слишком велика. Ей ведь и учиться надо! Правда, в школу она здесь так и не ходила – не успела. План у нас был – записать ее в здешнюю, деревенскую, но сразу как-то не сложилось, документы из Москвы никак выцарапать не могли. Тогда решили, что до следующей осени. Но Ольга с ней занималась, всерьез, между прочим без дураков, хотя и нельзя сказать, что слишком успешно. Вообще, скажу я тебе, хуже нет – заниматься с собственным ребенком. Вот я, когда в школе учился, в пятом классе полгода проболел, и мама со мной занималась. Ох, скажу тебе, был ужас! До сих пор мороз по коже дерет!

– Да уж! – кивнула Марина, вспоминая давнишнюю сцену в столовой. – Мне тоже кажется, что вряд ли у них хорошо получалось. Может, вообще в этом все и дело? Может, Ольге с Джейн стоило просто пожить какое-то время рядом? Попривыкнуть друг к другу, а заниматься с девочкой мог бы кто-нибудь другой. Нас же тут много! Чего там – второй-третий класс! Чепуха, небось, какая-нибудь!

– Может быть. – Илья не без удивления смотрел на Марину. Ишь как завелась, кто бы мог подумать! Нет, действительно, как близко к сердцу приняла Марина эту историю! И снова, в который раз, Илья порадовался про себя: «Нет, не зря Валерьян привез к нам эту девчонку! А красивая какая! И за что только этому уродцу Вальке такое счастье?!»

Словно уловив мысли Ильи, Марина неожиданно обернулась к нему лицом, и Илья опять, в который уже раз, ахнул про себя – так его всегда поражали, прямо в самое сердце, эти ее глаза – пронзительно светлые на смуглом, всегда как бы загорелом лице. А ресницы! Длинные, загнутые, иссиня-черные, когда Марина прикрывает глаза, тени от ресниц ложатся на щеки