Никола зимний - Сергей Данилович Кузнечихин

– Мать, стели одеяло на пол.

– Зачем?

– Стели, говорят.

На него как нашло. Он не знал, куда девать энергию. Стащил покрывало с кровати. Долго путался в пододеяльнике, то и дело оглядываясь на ничего не понимающих сына с матерью. Потом, когда «ковер» был готов, снял рубашку и, напрягая мускулы, встал в стойку.

– А ну, подходи по очереди. – Славка засмеялся.

– Давай, давай, только ботинки сними. Я из тебя сделаю настоящего мужчину, чтобы вся Техническая улица перед тобой дрожала.

Славка разулся и ступил на одеяло. Михаил знал приемов пять и начал с простейшего. Поставил мальчишку на середину, чтобы тому было куда падать, и медленно пошел на него. Побледневший от волнения Славка с интересом ждал, заглядывая ему в лицо. Нина, скрестив руки на груди, стояла в дверях.

– Допустим, что я – это ты, а ты – это хулиган с Технической, теперь внимательно смотри, что нужно делать. Да ты не в лицо мне смотри, а на руки и ноги. Я подхожу к тебе. Наступаю на ногу… и толкаю в плечо, а можно и в подбородок.

Славка упал, но вскочил бодро.

– Не ушибся?

– Нет.

– Ну, смотри еще раз. Приготовься. – Михаил повторил все движения сначала. – А теперь давай наоборот. Я буду хулиган, а ты будешь Славкой Козловым. Начали. Ну что же ты, нападай. Смелее.

Славка пошел, глядя на ноги. Михаил сделал страшное лицо.

– Ты не под ноги смотри, а в глаза. В глаза и смелее, пусть другие боятся. Наступай на ногу. Наступил. И резче… – Он упал на одеяло и, зацепив Славкину ногу ступней, легонько нажал ему на колено другой ногой. – И ты упал, вот видишь! Это на будущее, чтобы знал. А теперь давай повторим. У тебя здорово получается.

– Поддался ты, я знаю.

– Зачем «поддался». Все чисто сработано. Ты только бей сильнее.

– Ты большой, у тебя и силы много.

– А ты такой будешь. Были бы кости, а мясо нарастет. Главное, нужно упорно тренироваться, а еще главнее – быть смелым. Понял?

– Понял.

– А что ты, сынок, понял? – спросила Нина.

– Кто будет смелым, у того мясо нарастет.

– Молодец, – засмеялся «тренер». – Ну, давай повторим пройденный материал и пойдем ужинать.

Все шло хорошо, только по утрам было неудобно отправлять Нину на работу, а самому оставаться за домохозяйку. Он добровольно взял на себя приготовление обеда в рабочие дни; не находя в этом ничего зазорного. Но не все же время крутиться у плиты? Пора было подумать и о подходящем месте, поискать, поспрашивать, от хорошего механика никто не откажется.

Но Михаил все тянул, откладывал, оправдывая себя тем, что работой в артели заслужил право немного посачковать. После всех неприятностей, избитый и оскорбленный, он наконец дополз до тихого домашнего рая, и жалко было с ним расставаться. Нервишки все еще пошаливали, а «собачья» должность механика спокойной жизни не сулила.

Нина первая заговорила о работе. Она долго мялась, не зная, как подступиться и с чего начать, но Михаил сразу заметил ее нерешительность. Слишком часто она стала острить по поводу его хозяйственных забот. Прибежит с работы и скорее спрашивать, что он для нее сварил, то нянькой назовет, то кормилицей. Он понимал, куда гнет Нина, и пока она собиралась начать разговор, в нем зрели и перезревали свои возражения.

Дождавшись, когда уснет Славка, Нина начала издалека, делая вид, что говорит просто так, вроде того что нужно о чем-то разговаривать, вот она и спрашивает, даже не спрашивает, а рассказывает сама:

– Миша, а ты знаешь, кто вместо тебя механиком работает?

– Не все ли равно.

– Говорят, Краснухин…

– Кто? – удивился Михаил. – Паршивенький слесаришка. Да он собственный велосипед собрать – дядю приглашает.

– Говорят.

– Механика нашли!

– А как же ты теперь?

Михаил видел, как замерла она в ожидании ответа, и специально не спешил, подыскивая, чем бы ей отомстить, чтобы не лезла не в свое дело.

– Понятия не имею. Деньги пока есть, куда мне торопиться.

– Ну, Миша, разве только деньги?

– В ноябре еще получу. Мне кое-что причитается.

Может, пару штук, может, больше. Так что не беспокойся, на твоей шее сидеть не буду. – Последнее было явно лишнее, но его уже начинало заносить.

– Зачем так говорить? Да ну тебя, с тобой как с человеком, а ты…

– А что я?

– «Что я», «что я»! Надо мной бабы смеются, содержантом тебя называют.

– Я содержант?!

– А ты иди к ним и объясни.

– Ты меня по бабам отправляешь. – Он попробовал обнять Нину, но она забилась к самой стенке, оставляя ему всю ширину кровати. – Нина, зачем скандалить?

Не дождавшись ответа, он тоже отвернулся. Так молча и лежали, притворялись, что спят.

Краснухин встретил его радушно. Вышел из-за стола и долго тряс руку.

– Сколько лет, сколько зим. А я-то слышу, что Козлов приехал, и думаю, чего не заходит. Рассказывай, как там на Севере.

– Я на Востоке был.

– А нам, нищете, везде Север, где большие деньги платят.

– Деньги заработать надо. За просто так их не платят.

– Ну, тебе ли жаловаться, ты же мастер на все руки и человек рискованный, а риск – дело благородное, так я считаю.

– На работу вот пришел к тебе проситься. Возьмешь? Кем угодно пойду.

– Ты! Ко мне! Да брось шутить.

– Я серьезно.

– А трудовая при себе?

Михаил достал потрепанную и располневшую от вкладыша книжку.

– Поинтересоваться можно?

Вздыхая и морщась, Краснухин прочитал ее от начала до конца.

– Да, дела! Географический справочник. – Помолчал, подбрасывая книжку на ладони. – Дела, говорю, неважнецкие. Мы что, мы тебя знаем, а вот отдел кадров… Может, слесарем возьмут, но не пойдешь ведь ты слесарем?

– Пойду.

– Да брось ты, у тебя вся жизнь впереди. Тебе расти нужно. Ты же как-никак специалист.

– А ты, дерьмо, с чистой трудовой книжкой.

Михаил вышел на улицу и, срезая углы, направился в магазин.

…Поздно вечером с бутылкой шампанского в кармане он заявился к Шурке. Она молча встретила его и пошла ставить вино в холодильник, слегка покачивая головой, отчего волосы, закрывающие спину, струились и казалось – вот-вот закипят, а что будет с ними дальше, невозможно и страшно представить.

– Я знала, что ты придешь, – сказала она не оборачиваясь.

Михаил прошел в комнату и развалился в кресле. В квартире ничего не изменилось.

– Как съездил, как попутешествовал?

– Прекрасно.

– Что же вернулся?

– Тебя захотелось увидеть.

Она усмехнулась.

– Молодец, правильно сделал. Ну и как я?

– Все так же.

– Надеюсь, и ты не изменился.

Михаил никогда не задерживался у аптекарши до утра, а здесь как-то получилось,