Вдребезги - Кэтлин Глазго

Я ходила по магазину «Гудвилл», ничего не искала, просто не хотела пока отправляться домой. Я трогала пальцами странные кучи с электронными устройствами, в которых ничего не понимала: пластиковые коробки с проводами ярко-синего цвета и шнуры, и зубчатые блоки, и пружины. Я рылась в бездонных стойках с поцарапанными и отколотыми пластинками. Я старалась держать глаза открытыми и ровно дышать. Я щипала свои предплечья. Даже если останутся синяки, Райли ничего про это не скажет, я уверена. Наконец я вернулась к себе и стала ждать его.

Я забыла запереть дверь. Когда Райли постучал, я не ответила, и он все равно толкнул ее и прошел через комнату к холодильнику. Он открыл его, хотя не думаю, что он на самом деле искал там еду.

Райли закрыл дверцу и прислонился к ней; потом посмотрел на меня, сидящую на полу, сверху вниз.

– Ты действительно ешь только в «Тру Грит»?

Он схватил бутылку в бумажном пакете и поднес к губам. Я смотрела на него и вспоминала переулок за супермаркетом «Фуд Конспираси» несколько месяцев назад. Он стоял точно так же, сгорбившись, с бутылкой в бумажном пакете.

Я сидела между ванной и стеной, где и пряталась последние несколько часов, в ожидании. Это правда; я покупала еду только в крайнем случае. Каждое утро я надеялась, что в течение дня Райли ошибется с заказом и предложит его мне: бейгеле с хумусом вместо сливочного сыра, омлет с маслинами вместо паприки. Или я брала то, что он давал мне после похода за наркотиками. Мы никогда не ели в ресторанах. Иногда я ждала, пока он уснет, и аккуратно выбирала что-нибудь поесть из его небрежно разложенных продуктов на кухне: апельсин, тортилью, намазанную маслом, стакан молока с подозрительным запахом.

Когда он не был пьян вдрызг, мы творили немыслимые вещи в темноте на его смятой кровати, но я боялась попросить у него поесть и, за исключением того случая на крыльце, никогда не говорила ему, что жила на улице и что это значит для меня. А Райли никогда не спрашивал, что огорчало меня сейчас больше, чем прежде. Я всегда расспрашивала о его жизни, насколько он позволял, но он никогда не спрашивал обо мне.

Мне хотелось, чтобы мой голос не ломался.

– Мы теперь уволены?

Райли закрыл бутылку крышкой.

– Меня? Джули никогда меня не уволит. Хотя мне было немного страшно там, когда она орала из-за презерватива. Я думаю, она злится на меня из-за многого, не только из-за того, что мы занимались сексом в ее офисе.

Он с кряхтением устроился около меня на полу, вытянув ноги на поцарапанном линолеуме.

– Она здорово разозлилась, Чарли. Ты не слышала этого, потому что ушла, но она знает про нас уже некоторое время. Мы, как влюбленные голубки, ходили на работу и с работы вместе, и она видела это из своего окна над рестораном, но решила сразу не говорить. Там наверху ее квартира. Я не знаю, в курсе ты или нет. Она не обращала на нас внимания. Но наши действия сегодня в ее офисе шокировали ее.

– И?

– И… Джули переводит тебя в ночную смену. На самом деле она сказала: «Я не преподнесу ее тебе на блюдечке». – Райли выглядел довольным. – Она сказала: «Она не печенье, и не книга, и не музыкальный диск на полке. Ты не можешь просто поиграть с ней и положить обратно».

«Ты не можешь просто поиграть с ней и положить обратно».

– Это было на самом деле очень неприятно, – резко произнесла я. – То, что она обнаружила нас за этим. Я даже не хотела это делать. Ты заставил меня.

Райли внимательно посмотрел на меня. Его голос стал сдавленным.

– Я не заставлял тебя ничего делать, милая. Я думал, что тебе это нравится.

Нет, хотела я возразить, не нравится. Но промолчала, потому что это была ведь на самом деле частично моя вина, что так случилось, верно? Я не хотела делать это, но все же позволила ему.

Райли медленно наклонил голову в сторону. Что-то привлекло его внимание, и он наклонился вперед.

– Почему ты засунула чемодан под ванну, Странная Девчонка?

Прежде чем я успела остановить его, он пошел и вытащил его. И улыбнулся краем рта.

– Это он? – Он понизил голос, который зазвучал пугающе. – Этот волшебный чемодан хранит секрет моей маленькой незнакомки?

Райли щелкнул замками и начал рыться в рубашках, пока не нашел металлическую аптечку. Только он подумал, что это что-то изящное, и произнес:

– Круто.

Но потом он открыл ее. Его глаза забегали по предметам внутри: крема, эластичная лента, бинты – все, что я купила в первый день, когда приехала сюда, в круглосуточном супермаркете. Мое сердце подступало к горлу, когда я наблюдала за ним.

Это не совсем честно, небольшая расплата за сегодняшний день, за то, что он никогда не спрашивал обо мне. Потому что это его напугает и он почувствует небольшую слабость, встав наконец-то лицом к лицу с фрагментами моего пазла.

Райли нерешительно взял в руки свернутый кусок льняной материи и позволил ей развернуться; осколки битого стекла выпали на пол, издавая знакомый звон.

Он два раза тяжело вздохнул, издавая странные звуки, как будто кто-то ударил его в грудь.

– Что это за чертовщина?

Не успев остановиться, я выпалила:

– Это я. Это то, что я делаю. То, что делала, я хотела сказать. Я стараюсь не поступать так больше.

Я ждала, затаив дыхание.

Райли как будто не слышал меня. Он сердился и держал коробку, повышая голос:

– Что это за дерьмо?

Он перебрал осколки стекла один за другим, небольшую пластиковую бутылочку с перекисью водорода, тюбик с мазью, рулон марли.

– Я этим пользуюсь. Чтобы резать себя. Это мои вещи.

Райли бросил их обратно в коробку, словно они обожгли его пальцы. Он яростно пнул коробку через весь пол и поднялся на ноги, рывком надевая капюшон куртки на голову. Я закрыла глаза. Входная дверь громко хлопнула.

Я поползла по полу и взяла в руки свою аптечку, плотно прижав к себе. Я аккуратно собрала все заново и положила предметы на свои места, поэтому что они дороги мне. Стекло дзинькало и покалывало мои пальцы, давая крохотную надежду, что я смогу собраться с силами и выкинуть все из головы. Льняная ткань мягко прижималась к моей ладони. Я спрятала аптечку в чемодан и затолкнула его под ванну.

Дверь моей квартиры открылась