Книга начал - Салли Пейдж

– Спасибо.

Джо в Бога не верит, но считает, что большого вреда не будет, если иметь преподобную Руфь Гамильтон на своей стороне.

Глава 36

Джордж Элиот и Иссахар Захария

Малкольм откладывает нож с вилкой в сторону и с довольным вздохом откидывается в кресле назад. Джо и Руфь с нетерпением ждут, когда он начнет свой рассказ.

– Если говорить о Джордж Элиот, то, как мне кажется, нужно начать с самого начала. Она родилась в обеспеченной, но отнюдь не богатой семье. Думаю, детство у нее было не очень веселое. – Он задумчиво склоняет голову. – В возрасте пяти лет ее отдали в школу-пансион. Мать ее была женщиной надменной, к дочери равнодушной и умерла довольно молодой. Я полагаю, что Джордж Элиот именно тогда страстно потянулась к отцу; она жаждала увидеть в нем, как она себе это представляла, доброго и любящего родителя, в котором так сильно нуждалась. – Малкольм делает паузу. – Но, увы, ни доброты, ни любви от него она не дождалась. И мне кажется, остальные члены семьи оказались не лучше.

– И в чем это, интересно, выражалось? – спрашивает Джо, отодвигая пустую тарелку. Она тянется за своим бокалом вина.

– Например, в их отношении к ее предпочтениям в жизни.

– А-а, к тому, что она жила с женатым мужчиной, – вспоминает Джо.

– Да, а также к ее сомнениям относительно существования Бога. – Малкольм, с улыбкой глядя на преподобную Руфь, поднимает бокал в ироничном салюте. – Кроме того, и к ее отказу вернуться в фамильный дом после смерти отца. А также к ее нежеланию жить, как положено добропорядочной старой деве, – ухаживать за остальными членами семьи, то есть быть для всех них бесплатной прислугой.

– Типа девочки на побегушках, – усмехаясь, говорит Руфь, глядя в пространство сверкающими глазами.

Она сидит, подпирая подбородок ладонью, а локоть поставив на стол, лицо у нее пылает.

– Точно так, – с благодарностью глядя на нее, отзывается Малкольм. – В отношениях с мужчинами Джордж Элиот также смолоду проявляла худший из всех возможных вкус. У нее было несколько унизительных, бестолковых и страстных увлечений – преимущественно с мужчинами старше ее и частенько женатыми. Полагаю, она подсознательно искала такого человека, который мог бы заменить ей и мать, и отца… о, когда я думаю об этом бедном ребенке, которого в пятилетнем возрасте услали далеко от дома… – Малкольм горестно качает головой (Джо обращает внимание на то, что Руфь не отрываясь смотрит на его галстук). – Неудивительно, что она всегда искала себе защитника, учителя и наставника, а также – и это в первую очередь – безоговорочную любовь.

– И она нашла ее? – с мечтательной грустью спрашивает Джо.

– Вне всякого сомнения – несколько позже в своей жизни, это так, но с Джорджем Льюисом они были очень счастливы. Это была, несомненно, встреча двух любящих сердец, а также и двух глубоких умов. И Джордж всячески оберегал ее, дарил ей возможность свободно мыслить и уверенно творить. Она всегда была храброй женщиной, но я считаю, что он сделал ее еще храбрее и тем самым помог ей раскрыть свой талант.

– Итак, – заканчивает он, – перед вами Джордж Элиот: женщина с детской травмой, со сложным характером и поразительным талантом, а также – о боже мой – какая смелая, мужественная личность, которая сражалась и со своими демонами, и с окружающим ее обществом ради того, чтобы жить так, как она считает нужным.

– Женщина, которая до сих пор способна пробуждать смелость и в других людях, – вставляет Руфь, одарив Малкольма долгим взглядом.

– Хм, – отвечает он, так же неотрывно глядя на нее. – Я дойду до этого, преподобная Руфь, – продолжает он, – но сначала – Иссахар.

– Ах да, – откликается Руфь и слегка выпрямляет спину, – личный ортопед Авраама Линкольна. Я хочу знать про него все.

– О нет, – задумчиво улыбается Малкольм, – не только личный ортопед, но еще и тайный агент.

– Что?! – вскрикивает Руфь.

– Вот об этом, пожалуйста, подробнее, – настаивает Джо.

Малкольм наливает всем еще вина.

– Родился Иссахар в графстве Кент, – начинает он. – На шесть лет позже Джордж Элиот.

Джо с Руфью усаживаются поудобнее и внимательно слушают.

– Отец его был польским евреем, неподалеку от портовых доков у него был свой магазин, но потом, когда Иссахару было уже семь лет, семья эмигрировала в Америку. Когда ему исполнилось шестнадцать лет, он дал в газете объявление, в котором представил себя «ортопедом». Не думаю, что этому искусству он много учился, но это его не остановило. К ортопедии профессиональные врачи того времени относились свысока, но Иссахар усмотрел в этом занятии большие возможности. Люди практически целый день проводят на ногах, а частенько еще и в не очень удобной обуви…

– Ну да, не все могут позволить себе покупать обувь у Джона Лобба, – вставляет Джо.

– Да, это так, – соглашается с ней Малкольм. – В те времена некачественная обувь превращала жизнь людей в сплошные мучения. И уже через два месяца после того, как он начал трудиться ортопедом, Иссахар стал приставлять к своему имени слово «доктор».

– Осталось только вскоре попросить у Берти королевский патент, – шутит Руфь.

– Преподобная Руфь, вы не так уж далеки от истины. Действительно, в своей «операционной» он повесил аттестационное свидетельство, выданное ему личным врачом королевы Виктории, где, в частности, говорилось, какой доктор Иссахар превосходный малый. Фальшивое, разумеется. Вот так складывалась его жизнь. Он переезжал с места на место, и в каждом новом городе отзывы о его искусстве становились все лучше. Более того, он также опубликовал книгу, содержание которой без зазрения совести скопировал у другого специалиста.

– Неужели никто не схватил его за руку? – интересуется Джо.

– В общем-то нет. Как оказалось, Иссахар и в самом деле был неплохим специалистом в своей области. Так что некоторые отзывы о нем были правдивы. И подобно Джону Лоббу, он никогда не боялся просить об этом. К тому же он определенно обладал даром красноречия. Словом, человек яркий и умеющий, как говорится, себя подать.

– А как он познакомился с Линкольном? – спрашивает Руфь.

– О, с помощью кое-каких политиков, которые дали ему рекомендации. Я полагаю, он просто оказался в нужном месте в нужное время. У Авраама были большие ноги, он носил обувь четырнадцатого размера[26] и ужасно страдал от мозолей. И можно с уверенностью сказать, что Иссахар действительно облегчал его мучения. Кроме того, Линкольн обнаружил, что его ортопед – довольно приятный собеседник, и между ними возникло нечто вроде, так сказать, дружбы. Лично мне очень хотелось бы посмотреть на них вдвоем: