Книга начал - Салли Пейдж

глубокой скорби в связи с потерей близкого друга. – Глядя на Джо, она печально улыбается. – Прошло уже больше пятнадцати лет со дня смерти Джулии, но я почти каждый день вспоминаю ее. И частенько думаю, что мы тратим слишком много времени на то, чтобы найти своего «единственного», и совсем забываем, что любовью на всю жизнь может стать именно лучший друг. Именно лучший друг несет нам душевный покой и радость – это непреложная истина. – Руфь улыбается несколько загадочной улыбкой. – Иногда мне приходит в голову мысль, что по всей земле существует множество этих непризнанных историй любви, которые делают наш мир лучше. Лично я думаю, что именно в них заключается одна из самых сокровенных тайн человечества. – Руфь снова смотрит на Джо. – Вам обязательно нужно наладить отношения с Люси.

Джо молчит. Слова сейчас были бы лишними.

Все трое сидят совсем тесно, почти касаясь друг друга, и Джо вспоминает, как они сидели в пабе. Тогда в первый раз они затронули тему бегства Руфи. Джо не считает, что от этого будет толк, но ей очень хочется разобраться в том, что беспокоит Беглянку-викария.

– Вы ни в коем случае не должны отрекаться от своей подруги, – призывает Джо Малкольм.

Женщина вспоминает, как он дал ей полезный совет, обмолвившись при этом: «Ни о чем я не жалею больше, чем об этом». Она понимает, как много еще не знает о жизни своих друзей, как много ей еще предстоит узнать, остается только надеяться, что у нее будет на это время. Джо чувствует, что момент, когда нужно будет принимать решение о своем будущем, уже не за горами.

Перед тем как распрощаться, они окончательно договариваются в пятницу собраться на ужин у Джо. Видно, что Малкольму уже не терпится поделиться с друзьями мыслями на тему того, о чем могли бы поговорить друг с другом Джордж Элиот и личный ортопед Авраама Линкольна Иссахар. Интересно, даст ли им грядущая встреча представление о прошлой жизни Малкольма и о его утратах? Ведь образы Уильяма Фойла и Джона Лобба недвусмысленно указали Джо, насколько в нашей жизни важны друзья. И с этой мыслью она спешит поскорее вернуться домой, где ее ждет Люси.

По дороге из магазина (с целой сумкой всяких деликатесов, которые, она очень надеется, Люси понравятся) Джо размышляет о том, почему ни она сама, ни Руфь не оценили наряд Малкольма. На этот раз он щеголял в трикотажной безрукавке великолепного мандаринового оттенка с зелененькими кисточками понизу.

Слишком заняты были распутыванием проблем Джо?

Или слишком уж удивились?

Или, быть может, просто стали привыкать к переменам в образе Малкольма.

* * *

На этот раз плотно закрытая дверь не останавливает Джо. Она негромко стучит, потом протискивается в спальню дяди Уилбура, ногой придерживая дверь, поскольку обе руки ее заняты чашками с горячим шоколадом – любимым напитком Люси.

Люси полулежит на кровати и смотрит в экран мобильника.

– Не беспокойся, – говорит она, – я уеду пораньше. Не хочу тебе мешать.

Не обращая на ее слова внимания, Джо ставит одну чашку на прикроватную тумбочку.

– Подвинься, – говорит она и садится на кровать с другой стороны. – Я принесла тебе горячего шоколада.

Люси нехотя берет свою чашку.

Не дожидаясь, когда Люси заговорит, и боясь потерять присутствие духа, Джо начинает разговор первой:

– Люси, ты моя лучшая подруга. Всегда ею была и всегда будешь. – Голос ее дрожит, но она продолжает: – Дело в том, что лучшая подруга всегда только одна. Думаю, название говорит само за себя, но ведь и вправду мы с тобой навек крепко связаны: я принадлежу тебе, а ты мне. Один человек сегодня сказал мне, что радость иметь лучшего друга всегда была сокровеннейшей тайной человечества. – И Джо повторяет слова преподобной Руфи. Что по всей земле существует множество этих непризнанных историй любви, которые делают наш мир лучше.

Джо проговаривает все это, не глядя на свою лучшую подругу. И слышит лишь, как Люси отставляет в сторону свою чашку горячего шоколада.

– И мне нужно еще кое-что тебе сказать. – Джо судорожно делает вдох. – Незадолго до того, как Джеймс меня бросил, я думала, что беременна.

Джо чувствует, как тело сидящей рядом подруги напряженно застывает. Она все еще никак не может заставить себя посмотреть на Люси и говорит, словно обращаясь к противоположной стене, где висит акварель, на которой изображен горный пейзаж с озером Алсуотер[25]:

– У меня была задержка всего на неделю, и через десять дней я сделала тест. Я была… это было… – Джо не в силах закончить, она думает: если сейчас дать волю слезам, то их поток унесет ее отсюда. – А через три дня у меня начались месячные, и… в общем… такие дела. – Джо чувствует, как Люси берет ее за руку. – Это какая-то ошибка, сказала я себе, возможно, я что-то не так поняла и на самом деле никакой беременности не было. – Она крепко держит руку своей лучшей подруги, остро ощущает ее тепло и старается ни о чем другом больше не думать. – Но я была беременна, Люси, и когда… в общем, после того, как это случилось, я не могла ни о чем больше думать, только о ребенке. Мне отчаянно хотелось стать матерью, и это желание срослось со мной, стало от меня неотделимым. Я думала поговорить с Джеймсом, но не смогла.

– Ох, Джо…

– Мне позарез нужно было знать. Но я боялась ему об этом сказать. Не была уверена, что это его обрадует. – Она наконец заглядывает в глаза Люси. – Мне кажется, я уже тогда понимала, что он вряд ли обрадуется. Но я сказала себе: когда-нибудь все изменится, и он будет рад, что у него есть ребенок. Когда придет время. – Джо криво улыбается, губы ее дрожат. – Поэтому и твердила себе, что беременна я не была, что это совсем не считается, что все это чепуха. А раз чепуха, то и шум поднимать нечего.

Ну, сейчас грянет буря, думает Джо, а затем понимает, что буря-то – вот она. Женщина склоняется над своим животом, в котором было это обещание ребенка, и, сидя на кровати, всем телом начинает раскачиваться. Слезы уже бегут не на шутку, из груди рвется рыдание, приступы его входят в унисон с приступами пульсирующей в ней мучительной боли. Тогда Люси не выдерживает и обнимает ее, крепко-крепко. Как бы делит ее страдание на двоих, и Джо чувствует исходящее от подруги тепло, которое дает ей ощущение уюта; так они и сидят, тихонько раскачиваясь, и это синхронное