Меркьюри - Эми Джо Бернс

По стене продолжали сбегать остаточные струйки. Вид у Джейд был разбитый и измученный.

– Ты всегда говоришь «да», Марли, и мне это в тебе очень нравится. Но я сейчас говорю «нет». Не надо мне их помощи.

Марли понимала: Джейд говорит ей то, что ни за что бы не высказала, не случись сейчас в ее салоне потопа. Вместе с тем было ясно, что Джейд, достаточно хорошо изучив жизнь подруги, себе не желает той же участи.

– По-твоему, прощение делает нас слабыми? ― спросила Марли.

– Нет. ― Подняв рисунок Марли, Джейд поставила его на полку. ― Но тебя это подвергает риску.

Марли согласилась про себя, что подруга права. Они помолчали, глядя, как кружит маленький водоворотик на полу.

– Послушай, ― снова заговорила Джейд, ― я знаю, что Уэйлон тебя любит и даже готов умереть ради всего, что у вас есть. Но ради этого он тем не менее должен жить. ― Она взяла подмокшую коробку с бумажными полотенцами и швырнула на пол. ― Необходимо рассказать ему про неудавшуюся беременность. У тебя и так хватает тайн, которые ты от него прячешь.

Подруги почти ни разу не упоминали в разговорах того, что видели и что скрыли той ночью в церкви полгода назад. Прошло целое лето, а труп по-прежнему оставался там, на чердаке. Никто не стал ничего расследовать, никто даже не хватился Холлиса. И эта трагедия всеми забытого человека казалась слишком бесчеловечной, чтобы с ней просто смириться. Марли с Джейд вовсе не считали, что если они не будут упоминать об этом, то правда о мертвеце на чердаке как бы перестанет существовать. Молчали они потому, что тело по-любому должно было разлагаться, и подруги постоянно пребывали в ожидании, что труп Холлиса найдут.

Впрочем, Марли про себя удивлялась, почему он до сих пор не дал о себе знать. И кто мог заделать дверцу на чердак, даже не глянув, что там внутри. Рано или поздно кто-то должен был туда забраться. Они с Джейд сделали то, что сделали, и Элиза не проявила ни малейшего раскаяния, что сгрузила такое на их плечи.

– Вот скажи мне, ― заговорила Марли, ― по-твоему, я не права насчет Мика и… снотворного, что он подсунул?

Джейд вздохнула, снова берясь за швабру.

– Думаю, этого ты никогда уже не узнаешь.

Она принялась подметать, и Марли тоже продолжила уборку. Внезапно Джейд остановилась и развернулась к ней.

– А я тебе не говорила, что Мик оставил мне на автоответчике даже не одно, а целых два приглашения с ним позавтракать?

Марли опешила.

– Да ну, не может быть.

– Как видишь, может.

– Но это же отвратительно!

– Согласна.

Марли испустила нервный смешок, потом другой, и наконец расхохоталась, не в силах остановиться. Когда же рассмеялась и Джейд, Марли еще пуще покатилась.

– Слушай, Джейд, а вдруг он к тебе нагрянет лично?

– Ничего. У меня на этот случай есть большая металлическая бита.

Марли снова расхохоталась, и все же новость ее огорошила.

– Ох, Джейд, мне ужасно неудобно. Хочешь, я с ним поговорю, чтоб он тебя не донимал?

– Да не парься. ― Джейд поглядела на себя, красуясь, в зеркало. ― Но, надеюсь, мне недолго придется ждать, пока меня пригласит на свидание кто-нибудь другой.

Марли прихватила подругу за запястье:

– Клянусь найти для тебя самого лучшего мужчину.

Джейд наклонилась поднять за один край мокрый и грязный коврик, Марли взялась за другой. Вместе они вынесли коврик на улицу, на солнце.

– Вот устаканишь все с Уэйлоном, тогда и примешься за поиски. ― Джейд посмотрела ей в глаза.

Марли кивнула, вытерла ладони о джинсы.

– Считай, уже устаканила.

В завершение, чтобы как следует проветрить салон, они приволокли громоздкий вентилятор и подключили к соседской розетке.

Их дружба была священной. Ради одного этого Марли стоило вернуться в Меркьюри!

В ту ночь Марли дождалась на кухне, пока все в доме уснут. В октябрьском небе висела полная луна. Каждое крыльцо на Холлоу-стрит украшали початки кукурузы и вырезанные из тыкв «светильники Джека». В этом огромном доме мужчины вставали спозаранку и так же рано отправлялись спать. Марли доставляло удовольствие держаться на ногах дольше, чем они, ― как будто она стояла на страже дома еще долго после того, как мужчин сражал сон.

Устроившись под свисавшим с потолка светильником, Марли полистала свой потрепанный бухгалтерский учебник, с особым вниманием проштудировав главу о расчете заработной платы.

Когда часы пробили одиннадцать, Марли закрыла книгу, погасила все оставшиеся в доме огни и поднялась по лестнице на спальный этаж. Остановилась возле комнаты Уэйлона. Представила, как он спит сейчас по ту сторону двери тяжелым сном без сновидений. У Марли даже зудели руки ― так хотелось погладить его крепкие плечи. Ощутить ладонями жар его тела. Не стучась, она вошла в спальню и опустилась перед кроватью на колени.

– Уэйлон, ― шепотом позвала его Марли, не отдавая себе отчета, почему ей настолько легче просить прощения в ночи. Впрочем, дело было не только в этом. Ей страстно хотелось, чтобы он увидел ее по-новому, чтобы он принял ее после разрыва. Чтобы познал ее на этом новом этапе жизненного пути.

Лунный свет из окна озарил профиль мужа, обрамив его лицо сияющим венцом, и Уэйлон открыл глаза. Он резко очнулся от сна, вскинув голову со встрепанными волосами.

– А? Что такое?! ― Взгляд его заметался по комнате. ― С Тео все хорошо?

Лишь теперь Марли вспомнила, как будила мужа в прошлый раз ― когда умирала его мать. Это было почти два месяца назад. Уэйлон сел на кровати, его грудь тяжело поднималась от учащенного дыхания, от голой кожи исходил аромат шампуня. Марли по-прежнему приятно было спать в его футболках. Ей нравилось, как перед сном он смывал в душе дневную усталость и от него пахло медом и мятой.

– Все хорошо, ― успокоила она Уэйлона. ― Я хочу попросить прощения.

– Господи, Мар… ― Он провел ладонью по глазам. ― Сейчас?

Все уже пошло не так, как предполагала Марли, и она чувствовала, как зажженный ею внутри себя огонек грозит вот-вот погаснуть.

– Я… ― начала она и запнулась. Марли попыталась встать, но потеряла равновесие и уткнулась сжатой кистью в его постель.

– Детка, ты чего? ― коснулся он ее руки, и Марли почувствовала, что Уэй смягчился. Это был ее Уэйлон ― светящееся от луны воплощение нежности