Меркьюри - Эми Джо Бернс

как внимательно он глядел на нее, когда она что-то говорила. По тому, как во сне держал ее в объятиях. По той глубинной связи, которой у нее не было ни с кем и нигде. И еще больнее было то, что он по-прежнему не приезжал. А потому, когда Марли из окна увидела, как на парковку перед домом въезжает белый фургончик с логотипом «Джозеф и сыновья» на боку, она выбежала навстречу босиком и с распущенными волосами.

Однако из кабины фургона выскочил вовсе не он. Не Уэйлон приехал повидаться с ней.

Это был Бэйлор.

Глава 22

Марли резко остановилась посреди лужайки, обхватив себя руками. Ее трясло. Последний раз она видела Бэйлора, когда Джейд тянула его из спальни за шиворот, а кулаки у него были в крови Уэйлона.

– Знаю, что я не тот, кого бы тебе хотелось сейчас видеть, ― сказал он, понуро разглядывая тротуар.

Волосы у него были очень коротко пострижены, и весь он казался каким-то беспокойным и неестественным, как будто до изнеможения заставлял себя репетировать то, что хотел сейчас сказать.

– Но я должен был приехать. Знаю, Марли, я чертовски сплоховал. И мне ужасно жаль, что так все получилось. Но все-таки прости меня, пожалуйста. Ты должна вернуться домой.

Она ни разу еще не слышала, чтобы Бэйлор произносил так много слов за раз.

– Что случилось? ― встревожилась она. ― Говори.

И он все ей по порядку рассказал.

Когда Марли пригласила Бэйлора в дом и налила ему чаю, он поведал, что в родительском доме все у всех не слава богу. Мик начал донимать всех вдовушек в округе, приглашая на свидания, и оскандалил уже половину телефонного справочника прихода. Шэй стал снова ходить в школу и чувствовал себя от этого несчастным. Также он пытался каждый вечер готовить ужин, и большая часть его стряпни отправлялась в помойку. Уэйлону же теперь было хуже всех. Он почти ничего не ел и курил как паровоз. Иной раз, не добравшись до кровати, засыпал где ни попадя. И с тех пор, как не стало Элизы, он не оформил ни одного заказа.

– Бизнес наш в полной заднице, Мар. У нас еще куча неоконченной работы. В бухгалтерии сплошной раздрай. Я вообще не имею понятия, сколько куда денег приходит и уходит. Послушай, ― горячо продолжал он, ходя туда-сюда по кухне, ― я умею стелить эти долбаные крыши, но торговец из меня никакой. ― Бэйлор остановился перед ней с дрожащими от волнения руками: ― Я знаю, это нечестно, Марли, но ты нам очень нужна. Всем нам. Ради чего мы столько пахали? Говорю тебе, мы вот-вот все потеряем.

Для Марли все это было вполне предсказуемо, и она не испытала никакого удовлетворения от услышанного.

Она никогда еще так не ощущала тяжесть фамилии Джозеф. Да, в ней присутствовала мощь, но в то же время действовала она удушающе. Бэйлор тоже прочувствовал это на своей шкуре ― свое первородное право. Бритву и бальзам одновременно. Марли уже не могла вернуться к себе прежней, которая уходила не оглядываясь. И в то же время не могла быть новой Марли ― той, которая пожелала остаться, чего бы это ей ни стоило. Теперь ей требовалось найти возможность быть ими обеими сразу.

– Меня интересуют два вопроса, ― сказала она, и Бэйлор с готовностью кивнул. ― Первое: ты хочешь, чтобы я вернулась ради работы, ради семьи или ради того и другого?

– И то и другое, ― не раздумывая ответил Бэйлор.

– Тогда второй вопрос. Я хочу отдельную зарплату. ― Марли поглядела ему в глаза.

Бэйлор слегка спал с лица.

– Но мы прямо сейчас не можем себе это позволить.

Марли отпила немного чая.

– Что-то мне подсказывает, ― рассудила она, ― что вы не можете себе позволить этого не делать.

Лицо у него скривилось в ухмылке.

– Блин… Что ж, леди достаточно убедительно изложила свою точку зрения.

Они рассмеялись, но тут же Бэйлор поглядел виновато:

– Я правда перед тобой дико извиняюсь за… ― Он запнулся, не в силах закончить мысль, и прихватил пятерней кожу на шее. ― Я нажрался тогда вечером, после похорон. Это, конечно, не оправдание, просто… В общем, я недотягиваю до того человека, которого видела во мне мать.

– Но вполне мог бы.

Бэй помотал головой.

– Да уж скорее рак на горе свистнет.

Даже в его возражении Марли уловила проблеск того, что видела Элиза в своем старшем сыне. Не ему была так нужна сейчас Марли. Бэйлор вполне мог перебиться и сам. Если бы он пекся только о себе, то спокойно перекрывал бы крыши в ближайших окрестностях, восстанавливал старые машины и питался бы готовым консервированым супом. Так что Бэйлор явился сюда вовсе не из-за семейного бизнеса. Он приехал ради брата.

Бэй прикусил губу.

– Так ты вернешься?

Да, не такие уговоры вернуться она ожидала услышать, да и не от того. И все же ей самой уже хотелось в Меркьюри.

Марли с Тео вернулись в дом на Холлоу-стрит на следующий день в районе полудня. Она встала ни свет ни заря, чтобы сложить вещи в машину, пока не потеряла присутствие духа и не передумала. Так что уже темным пасмурным утром она обняла на прощание Рут.

– Как я всегда говорю? ― спросила Рут, крепче прижимая к себе Марли.

– Трезвый разум, крепкий дух!

Медленно отъезжая от Рут, которую еще долго было видно в дрожащем зеркале заднего вида, Марли намного лучше поняла, что означает материнство: это постоянное открывание двери дома для своих детей, которые могут в любой момент войти, побыть немного, уехать и вернуться.

Еще с поворота к дому Джозефов Марли поняла, что мужчины по-прежнему пребывают в беспомощной растерянности от горя. Свисавший вдоль края крыши водосточный желоб перекосило, чего до ухода Элизы не потерпел бы ни один из Джозефов. Любимые пеларгонии Элизы в горшках на террасе сделались серыми. И еще с тротуара несло подгоревшей едой.

Все это было вполне ожидаемым. Но Марли оказалась не готова к тому, что увидела дальше.

На террасе, опираясь на перила, понуро курил сигарету Уэйлон. Рубашка на его худощавой фигуре висела, как на вешалке, глаза запали и потускнели. Когда Марли заглушила двигатель, он поднял голову и встретился с ней взглядом. На его лице она увидела незнакомое ей прежде выражение: отчаяние, смешанное с гневом. Да, они были женаты уже больше четырех лет ― но теперь Марли поняла, что браки не измеряются временем, прожитым вместе. Их отсчитывают разочарования. Предательства