Плач умирающих звёзд - Стейс Крамер

В ту ночь Элеттра поймала себя на чувстве доброй зависти к Искре. Ей тоже хотелось вот так захлебнуться в любви, сойти с ума от счастья, переписываться с кем-то до рассвета… А потом она вспомнила Арджи, проведенное с ним время, пресыщенное заботой, романтикой и красивым безрассудством. «Почему я никак не могу отделаться от мысли, что Арджи – единственный мужчина, которого я смогла бы полюбить?» – задавалась вопросом Эл.

* * *

Придется мне сказать несколько слов о Мите Белларском. Мы оставили его после того, как он поставил Искру перед безумным, бесчеловечным выбором: убить бабушку или Анхеля. Смею предположить, что счастливая пора в жизни Искры непосредственно связана с ее отчимом. Она настала, когда Митя перестал названивать падчерице. Тоша призналась ему, что не выдержала и рассказала Искре правду про смерть мальчика. Митя больше не мог манипулировать Искрой, но отказался ли он от своего плана? Умерла ли в нем мечта разбогатеть в ближайшее время, получив наследство от миссис Монтемайор? Вот здесь нам с вами остается только теряться в догадках.

Тоша, в свою очередь, не прерывала связь с Искрой.

– Почему ты говоришь шепотом? – спросила ее Искра однажды.

– Папа здесь… Искра, я боюсь его. Он стал совсем другим.

– Тоша, что ты имеешь в виду?

– Он перестал со мной разговаривать. Никак не может простить мне то, что я тебе все рассказала про Анхеля. Теперь он дома почти не появляется, а в те редкие случаи, когда мне удается застать его, он без остановки говорит с кем-то по телефону (даже сейчас), договаривается о чем-то. Мне страшно. Кажется, отец что-то замышляет.

* * *

Немаловажную роль в перевоспитании Искры сыграла и церковь. Не смогу точно сказать, была ли вера Искры так же глубока, как у Элеттры, но в одном я уверена наверняка: оказавшись на скамье для молящихся, Искра вмиг успокаивалась, когда перед тем о сердце ее, как волны о берег, ударялось одно переживание за другим. Жизнь ее была легка и прекрасна до тех пор, пока она не вспоминала о своем несчастном братишке. Недавний разговор с Тошей заставил ее вернуться в тот мрачный период, что она провела под руководством Мити, и пережить не самые приятные чувства. Потому она и прибежала снова в церковь, в свое серокаменное, пылающее тонкими свечами спасение от травм прошлого.

Элеттра застала ее там в одиночестве.

– Искра, ты сидишь здесь весь день. Бабушка волнуется. – Никакой реакции не последовало. Искра глядела вперед, в какое-то другое измерение, где она была наедине со своим притихшим страданием. Элеттру охватило волнение: – Тебя обидел кто-то?.. Дани? Искра, ну не молчи!

– За каждый плохой поступок расплачиваешься наказанием. Я получила свое наказание, – прошептала Искра.

– О чем ты говоришь? Какое наказание?

– Анхель… Он умер из-за меня.

– Почему ты так думаешь?

– Я чуть не убила Индию, подставила тебя. Бог за это наказал меня, забрав к себе Анхеля.

– Искра, твой брат был тяжело болен. Ты же сама говорила мне, что у него был маленький шанс выжить.

– Но до тех пор, пока я не стала мстить тебе, он был жив. Я ускорила его смерть! – прохныкала Искра.

Эл села на скамью, трепетно обняла Героеву.

– То, что ты чувствуешь сейчас, называется болью утраты. Когда человек сталкивается с такой болью, он начинает винить всех вокруг, весь мир, даже Бога. А потом его гнев и обиды обрушиваются и на него самого. Вот у тебя сейчас как раз такая стадия… А то, что ты сделала со мной и Индией – это в прошлом. Ты раскаялась. Я верю, что это было искренне. И Бог тоже в это верит. Поэтому он и простил тебе этот грех.

– Разве это возможно?

– Доказательством этому служит то, что я с тобой в данную минуту.

Весь мир – песчинка, по сравнению с громадой благодарности, с какой Искра посмотрела на Элеттру.

Что помогает вам чувствовать себя целым, живым, счастливым? Какие обстоятельства, привычки или действия толкают вас к этому потрясающему чувству? Вот Элеттра Кинг ощущала истинную радость жизни, целостность свою, помогая другим. И в особенности тем, к кому она раньше не питала ничего, кроме ненависти. Да, возлюбить врага своего и помочь ему от всей души может не каждый, но Элеттре посчастливилось стать представителем этой избранной фракции.

* * *

Пришло время вернуться к нашим юным детективам: Арджи, Квиллу и Рокси. Они решили во что бы то ни стало отыскать бывшую домработницу четы Кинг (вернее, так решил Арджи, а Квиллу и Рокси пришлось поддержать его, долг дружбы обязывал). Ребятам удалось узнать фамилию женщины и даже ее место жительства, впоследствии оказавшееся давно ею покинутым. Выяснилось, что Барбара не задерживалась долго на одном месте, ежемесячно переезжала из одного городка в другой. Домовладельцы без возражений делились с ребятами информацией о местонахождении бывшей жилички (о своей локации сообщала им сама Барбара, прося пересылать ее корреспонденцию на новый адрес).

– Парни, я сдаюсь, – сказала Рокси, приближаясь к очередному дому, где могла остановиться Барбара. – Мы который день занимаемся бесполезным делом. Все это действует мне на нервы!

– Рокси, куда делся твой дух авантюризма? – со смехом спросил Арджи.

– Мой дух авантюризма скончался после того, как мы в двадцатый раз предприняли попытку найти эту загадочную домработницу! Арджи, раньше я восторгалась тобой, потому что думала, что тобой движет любовь. Но сейчас я поняла, что здесь дело не в любви, а в тупоумии и упрямстве!

– Квилл, может, вмешаешься уже? Твоя девушка начинает говорить обидные вещи.

– Она говорит правильные вещи, – буркнул Квилл.

– Что я слышу! – поразилась Рокси. – Впервые в жизни ты согласился со мной!

– Запомни этот момент. Такое больше не повторится, – нервно отшутился Квилл, а затем обратился к Смиту: – Друг, мы все каникулы угробили на эту херню. Пожалей нас. Я уже ненавижу твою Элеттру со всеми ее тайнами. И ты меня подбешиваешь.

– Ладно. Это последняя точка, – расс0троился Арджи.

– Обещаешь? – радостно спросила Рокси.

– Нет. – Легкая, чуть заметная самодовольная улыбка пробежала по лицу Арджи.

– Вот шельма, а! – выругался Квилл.

Тем временем Смит уже был на крыльце нужного им дома. Звонка не было, пришлось довольно долго стучать. Арджи хоть и старался держаться бодро, внушая своим товарищам, что он до сих пор верит в успех этого дела, но то было внешнее прикрытие. Внутри же он давно разочаровался в своей идее, она пополнила кладбище его разбитых надежд.

Итак,