Остров Свободы - Борис Геннадьевич Цеханович

Ладно, замполит…. Бог всё видит и когда-нибудь тебя накажет….. И хорошо накажет.

На следующей неделе Подрушняк лично провёл контрольно-комплексное занятие с нашей батареей и сменил по отношению ко мне гнев на милость. Взвод показал себя, да и Иван как начальник разведки охарактеризовал крайне положительно подготовку моих бойцов, сделав отдельный акцент на мою работу, а также заявил, что и экипировка бойцов лучшая среди всех арт. подразделений. И я в последующую субботу поехал домой. Но уже через несколько дней влетел и влетел по крупному. Слава богу без последствий.

Время интенсивной подготовки и занятий прошло. Батареи прошли контрольно-комплексные занятия по допуску к череде учений и боевой стрельбе. Вот-вот должны были начать прибывать мотострелковые, танковые и другие подразделения для участия в учениях и образовалась небольшая пауза, когда в основном всё сводилось к подготовке техники. В один из таких дней, после ужина, в нашей палатке собралась компания офицеров и сели азартно расписать «Пульку», а уже через полчаса возникло вполне здоровое желание чего-нибудь выпить. Но как раз этого ни у кого не оказалось. И само собой появилось простейшее решение – сгонять за пивом. Скинулись деньгами, подготовили тару в виде трёх армейских двенадцати литровых термосов и все дружно посмотрели на меня.

– Боря, ты в карты не играешь. Давай, сгоняй за пивком.

Мне и самому надоело сидеть в лагере, поэтому охотно согласился. Нужно только было спросить разрешения на выезд из лагеря у подполковника Подрушняк, к палатке которого я целенаправленно и направился. Подрушняк тоже отдыхал и в компании с замполитом сидели около большого эмалированного таза и таскали оттуда аппетитно приготовленных крупных варёных креветок.

– Товарищ подполковник, в душевых и в умывальниках мало воды. Разрешите сгонять за водой.

Подрушняк остро и понимающе взглянул на меня и, кинув мимолётный взгляд на замполита, глядевшего на меня с показушным равнодушием, разрешающе кивнул: – Езжай, только будь осторожен.

– Есть.

В Канделярии, в пивнушке закупился пивом и мы поехали на поиски воды. Но вот тут то нас неожиданно постигла неудача. Пива везде было полно, а уже на пятой водокачке было пусто. Проездив так около часа, мы хрен его знает в какой глухой деревне всё-таки нашли воду и просидели на бочке сорок пять минут, пока она наполнялась. Обратно двинулись уже в темноте. Зил-130 с цистерной был старенький, но ещё крепенький, правда фары светили тускло и мы были вынуждены ехать со скоростью не более сорока километров в час и когда до лагеря оставалось километров семь, на окраине придорожной деревни навстречу нам внезапно из темноты на огромной скорости выехал огромный грузовик с потушенными фарами.

– Вправо…., – отчаянно заорал я, понимая, что избежать удара всё равно не удастся. Водитель и сам, без моей команды, уже выруливал вправо…. Мощнейший боковой удар, скрежет, нас замотало по всей кабине и через секунду всё закончилось. Мы тихо катились по асфальту деревенской улицы с заглохшим двигателем живые и здоровые… И тишина.

Очумело поглядели друг на друга, не веря, что для нас всё закончилось благополучно и водитель, нажав на тормоза, остановил автомобиль. Посидев в кабине секунд сорок, оглушённые тишиной, мы неторопливо вылезли и огляделись. Вокруг не было ни единой человеческой души и главное не было и груды автомобильного железа, в которую должна была превратиться врезавшиеся в нас встречная машина.

– Может, нам привиделось? – Именно с таким вопросом мы поглядели друг на друга и уже через десять секунд стало понятно – Не привиделось.

Слегка помятое левое крыло, снесённая напрочь стойка зеркала, вдоль железного, длинного ящика, куда обычно укладывают шланги, глубокая и длинная вмятина и пробито одно из двойных заднее колесо. И опять никого и темнота такая, что ничего не видно.

– У тебя что-то есть посветить? – Спросил водителя.

– Есть старый фонарик, но еле-еле светит.

– Давай… Всё равно надо идти и смотреть – Кто в нас въехал? – Вторую часть своего рассуждения я уже произнёс про себя – И кого мы там наеб….ли?

Фонарик действительно светил тускло, но помог рассмотреть в десяти метрах от нашего автомобиля оторванные и закрученные под немыслимым углом два машинных крыла, потом ещё какие-то ржавые обломки и деревянные части кузова. И с каждым метром их становилось больше. А тут мы наткнулись на раскуроченную, но пустую кабину и я совсем затосковал, хотя старался бодриться.

– Бля…., товарищ старший лейтенант, звиздец водителю… Наверно, где-то тут валяется, – незамысловато добавил мой водитель «ложку дёгтя в мою бочку мёда» и в совсем затосковавшую душу. Я и сам понял: в такой кабине – Не выживают.

Но поиски ни к чему не привели и мы направились к тёмному пятну, дальше по дороге. Это и был врезавшийся в нас автомобиль. Расхристанный и раздолбанный деревянный кузов, но не от удара, а от древности и глубокой старости, мы обошли слева и уткнулись в развалины, осветив их тлеющим лучом фонарика, и через секунд тридцать разглядывания я глупо и облегчённо захихикал. А водитель громко и безудержно заржал, схватившись за живот.

– Ой не могу…., ну надо ж…, товарищ старший лейтенант…., Ха-хахааааа…. Ха-хааааааа…, товарищ старший лейтенант…..Хахахахааа…. ведь нам никто не поверит…. ХА-ХА-ХААААА…., – водителя аж загибало от смеха и через минуту он лишь всхлипывал и снова смеялся сквозь слёзы. А я смеяться вот так почему-то не мог, лишь по-идиотски продолжал хихикать, не веря удаче и своим глазам.

Среди ржавых обломков и покорёженного железа древнего американского грузовика, который наверняка ехал в свой предпоследний рейс и сам планировал завтра где-нибудь развалиться на дороге, молча сидело два полупьяных пожилых кубинца. Они сидели молча и смирно и никак не могли решить – Как себя вести? Ведь они наверняка уже в аду, раз кругом темно и только мутное световое пятно перед ними, из-за которого доносится дебильный смех.

По всем законам физики их должно было разрезать пополам или хотя бы насмерть исполосовать рваной автомобильной жестью расхераченной кабиной. Но они сидели целенькие и невредимые, потому что где русские, да ещё военные русские – законы физики не работают.

Дальше я разразился длинной, гневной и облегчённой тирадой, где такие словестные обороты как «еба…е обезьяны» были музыкой Чайковского и были лишь прелюдией. Потом была музыка Вагнера со всеми идеологическими подтекстами, претендующими на фашизм, расизм и шовинизм. Интернационализмом там и не пахло.

Самое интересно я их этим вернул с небес на землю