Атлас. История Па Солта - Люсинда Райли

Охваченный нервозностью пополам с любопытством, я решил быть максимально осторожным.

– Прошу прощения, мистер Кехлер. Не уверен, что я вас правильно понимаю.

– Здесь нет секретов, мистер Танит. Мне все известно.

Я собрался с силами и невозмутимо посмотрел на него.

– Ваш отец, Япет Танит, до революции был членом свиты царя Николая Второго. Это верно? – Я медленно кивнул. – Он учил царевича и его сестер музыке и классическим предметам. В результате его имя было хорошо известно большевикам, как и имена всех, кто был тесно связан с царской семьей. После Октябрьской революции, когда царь был свергнут и убит, ваш отец бежал, опасаясь за свою безопасность. Потом, когда он не смог вернуться за вами, вы последовали за ним, опасаясь за собственную жизнь. – Эрик явно был доволен своей осведомленностью. – Это близко к истине?

Все сказанное было правдой. Но он упустил из виду главное: историю Крига и алмаза. Я решил уступить из уважения к нему.

– Да, мистер Кехлер. Вы правы во всем.

Он встал и принялся неторопливо расхаживать перед окном, словно Эркюлль Пуаро, излагающий суть дела.

– По вышеупомянутым причинам вы всю жизнь находились в бегах, поскольку в любой момент какой-нибудь вояка из Красной Армии мог перерезать вам горло как члену царской свиты. – Кехлер выразительно приподнял брови. – Этот страх заставил вас пересечь Европу, меняя занятия и имена, если я не ошибаюсь.

Его объяснение было довольно близким к истине.

– Вы очень проницательны, мистер Кехлер, – сказал я.

– У меня было много времени, чтобы сложить воедино фрагменты этой истории. – Он снова сел на стул и запустил руку в ящик стола. – Теперь, когда мы вышли на чистую воду, я хочу, чтобы вы назвали ваше настоящее имя, ибо мы оба знаем, что вас зовут не Роберт.

Я промолчал.

– Полагаю, вы помните его? – почти сочувственно спросил Кехлер.

– Да, – пробормотал я. – Просто… это было в другой жизни.

– Понимаю. Хочу заверить вас в одном, мистер Танит: сейчас вы находитесь в безопасности от гонений со стороны советской власти. Их охота за сторонниками царизма завершилась более десяти лет назад, и ребенок учителя не представляет интереса для них. Обещаю, вам ничего не угрожает.

– Это… вселяет уверенность, – ответил я. – Спасибо, мистер Кехлер.

– В целом больше нет надобности убегать и менять имена. Вы гражданин Швейцарии по праву рождения, и если вы решите поселиться здесь, то будете радушно приняты в наше общество. А теперь, пожалуйста, назовите ваше имя.

– Атлас, – пробормотал я.

– Отличное начало! – жизнерадостно произнес Эрик.

Многие годы я прилагал все силы, чтобы скрыть свое настоящее имя. Конечно же, внимательный читатель заметит мое нежелание пользоваться им в этом дневнике. Тем не менее Криг все равно выследил меня.

– Как уже было сказано, мистер Танит, ваша бабушка хорошо подготовила меня, – продолжал Эрик. – Она рассказала мне, что царь взял под крыло ее сына после того, как музыкальные штудии привели его в Россию. За это вам нужно благодарить ее, а не меня.

– Я… мне хотелось бы это сделать, – честно ответил я. – Вы сказали, что я гражданин Швейцарии и буду радушно принят здесь. Но у меня нет паспорта и свидетельства о рождении. Как это возможно?

Эрик помахал рукой.

– Если я смогу доказать, что вы являетесь внуком Агаты Танит, что я и собираюсь сделать в ближайшее время, то путь к вашему гражданству будет сравнительно простым. – Он поправил галстук. – При поддержке моей фирмы, которая имеет весьма высокую репутацию, процесс получения документов не составит труда. Хотя, разумеется, это потребует времени.

Я был озадачен идеей подлинного гражданства.

– Вот так новость.

Эрик запустил руку в другой ящик стола и достал папку.

– Другие «Таниты», сидевшие на этом стуле, удостоверили свою личность, но после этого начались трудности. Зная о том, что у вас может не оказаться официального подтверждения вашей личности или происхождения, Агата придумала несколько вопросов, на которые мог бы ответить только ее настоящий внук.

– Как интересно. – Меня немного нервировала эта перспектива. – Что, если я не смогу ответить на вопросы?

Эрик пожал плечами.

– В таком случае, мистер Танит, мы будем вынуждены расстаться, согласно воле Агаты.

Я сглотнул комок в горле.

– Ясно.

– Здесь только три вопроса, мистер Танит. Можно продолжить?

Я передвинулся на край стула.

– Да, пожалуйста.

– Отлично. – Эрик откашлялся. – Итак, первый вопрос. Как называется пространство между звездными скоплениями Гиады и Плеяды?

– Золотые Ворота эклиптики, – без колебаний ответил я.

На лице Эрика заиграла широкая улыбка.

– Правильно. Это замечательно, мистер Танит. Я еще ни разу не доходил до второго вопроса. – Он подался вперед. – Можно спросить, откуда вы знаете ответ?

– Мой отец увлекался астрономией. Он научил меня всему, что я знаю о ночном небе.

Эрик издал смешок.

– Точно так же, как его мать научила его всему, что она знала. Теперь второй вопрос: кто изготовил скрипку Япета Танита?

– Джузеппе Гварнери дель Джезу, мистер Кехлер.

Он широко улыбнулся.

– Совершенно верно, мистер Танит. Это был подарок от Агаты перед его отъездом в Россию. Вы знали об этом? – Я покачал головой. – Тем не менее вы правы. Итак, перейдем к третьему, и последнему вопросу… вы можете сказать, почему Япет Танит получил скрипку Гварнери?

Я нахмурился и пожал плечами.

– Боюсь, мистер Кехлер, здесь мы едва ли придем к нужному ответу. По словам отца, он предпочитал более глубокое звучание скрипок Гварнери.

– Хмм, – пробурчал мистер Кохлер, явно не уверенный, стоит ли принять такой ответ. – Япет отдавал препочтение скрипкам Гварнери перед…

Я фыркнул.

– Да, перед скрипками Страдивари. Он часто говорил, что Страдивари «слишком велик для его башмаков».

Несмотря на то, что я почти несомненно провалил тест моей бабушки на определение личности, на моих губах заиграла улыбка. Мистер Кехлер посмотрел на меня, потом развернул лист бумаги, который держал в руках, и указал на одну фразу, написанную великолепным каллиграфическим почерком.

«Страдивари был слишком велик для его башмаков».

Не обращая внимания на мой разинутый рот, Эрик заговорил:

– Судя по всему, ваша бабушка очень хорошо подобрала свои вопросы. Пятнадцать лет назад на этом самом месте я горячо разубеждал ее в этой стратегии. «Нет, мистер Кехлер, – сказала она. – Мой сын постоянно говорил, что Страдивари слишком велик для его башмаков, поэтому все должны были слышать это!»

– Но… Агата никогда даже не видела меня, – ошеломленно пробормотал я.

– Да. Однако она была исключительно умной женщиной, которая знала своего сына лучше всех остальных.

– Мне очень жаль, что я не имел возможности познакомиться с ней.

– О, да. Так или иначе, мистер Танит, примите мои