От кочевья к оседлости - Лодонгийн Тудэв

он делал для людей? Он сердцем прикипел к этому объединению и потому сам испугался, когда однажды коварная мысль обожгла нутро: а не податься ли в другие края? Слишком трудно складываются у него здесь отношения с аймачным руководством, так, может, в других местах его лучше поймут? Например, в Убурхангайском аймаке? Работы он не боится, знания и опыт у него немалые. Но Дооху тут же отогнал крамольную мысль. Это не достойно коммуниста — искать где полегче да попроще. Так-то.

А ВОТ И ДАМБИЙ!

Дамбий сидел в юрте, размышляя, к кому бы из соседей наведаться в гости — к тем, что кочуют к востоку от него, или к тем, что пасут скот на юге? В кои-то веки выдался свободный денек. Дамбию удалось уговорить свою дальнюю родственницу, правда, часто и подолгу хворавшую старушку, присмотреть за его хозяйством.

Перед поездкой следовало хорошенько подкрепиться. Дамбий взял с полки чашку, но она показалась ему маленькой, и он налил себе чаю в большую эмалированную кружку, добавив в чай порядочный кусок масла. Немного подумав, развязал мешок и зачерпнул оттуда горсть ячменя. Распаренный в кипятке ячмень издавал дразнящий аромат. Эх, будь здесь Бадам, они бы на пару полакомились. Наверняка ей, бедняжке, теперь нечасто приходится отведывать ячменя.

Дамбий пил, уставясь в одну точку, знакомые мысли не покидали его. И решение, куда ехать, пришло как бы само собой. Дамбий, не чувствуя никакого вкуса, дохлебал сладковатую кашицу и торопливо вышел вон. Вскочив в седло, он что было мочи погнал своего жеребца, словно опасаясь, что может вдруг передумать и не поехать на центральную усадьбу. Сегодня он должен заявить, что хочет вернуться в объединение.

Дамбий давно пришел к этой мысли, но всякий раз, когда доходило до дела, сразу находилась тысяча причин, чтобы повременить.

Разгоряченный, на взмыленной лошади появился Дамбий на центральной усадьбе. В поселке было людно, и это ему не понравилось — ведь его возвращение не было триумфальным, напротив, Дамбий чувствовал себя побежденным, и ему меньше всего хотелось сейчас встречаться со старыми знакомыми. К счастью, никто из них не попался по дороге, и Дамбий совсем уж было успокоился. Но не тут-то было. На пороге конторы, куда он держал путь, сидела старушка Лундэг. В ее старых узловатых пальцах сновало веретено, на коленях лежал большой моток шерсти. При виде Дамбия старушка оживилась.

— Здравствуйте, бабушка Лундэг! — поклонился Дамбий. — Рад видеть вас во здравии.

Ответ был обескураживающий.

— Я-то здорова, милок. А вот у тебя все ли в порядке тут? — она постучала пальцем по лбу. — Выжил из дому жену и дочь, теперь они, бедняжки, в чужом аиле приют нашли, а тебе и горя мало. Ну что ты за человек, ответь мне по совести!

«Ну, все, — с тоской подумал Дамбий. — Теперь старуху ничем не остановить. Уж лучше повернуть домой. А сюда еще успеется». Но неожиданно для себя Дамбий произнес вдруг севшим голосом:

— Погодите, бабуся, ругаться. Я снова хочу вступить в объединение.

— Давно пора, безмозглая твоя голова!

— После потолкуем, — коротко бросил Дамбий. — Посторонитесь маленько, мне к председателю нужно. Он на месте?

— Там он, повезло тебе, Дамбий, что Дооху нынче задержался, — ответила Лундэг, нехотя давая Дамбию проход. Недовольная, что ей не дали высказаться до конца, она смотрела, как Дамбий решительно шагнул в контору.

Зато Дооху, сидевший за своим столом в глубокой задумчивости, не сразу поднял голову при появлении нежданного посетителя. Дамбий без приглашения опустился на жалобно скрипнувшую табуретку.

— А, это вы, товарищ Дамбий! — так, словно приход Дамбия был самым обычным делом, буднично сказал председатель. — Что за дело у вас?

— Хочу вернуться в объединение! — выпалил Дамбий. — Трудно мне живется, председатель. Хозяйство ведем на два дома, за скотиной не успеваю присматривать. Не думайте только, что я какой-то легкомысленный — то вступаю в объединение, то ухожу, то снова назад прошусь. Я больше никуда не уйду, слышите? Слово даю.

— Хотелось бы знать, что движет вами, Дамбий? — задумчиво спросил председатель, вглядываясь в измученное лицо посетителя. Дамбий повесил голову. Разве высказать словами, какая тебя снедает тоска, когда сидишь, как сыч, один в просторной юрте, и руки ни к чему не лежат, и на сердце пусто? Но ответил он не то, что чувствовал.

— Я оставил объединение из-за бездельника Загда, он едва не загубил всю мою скотину. А вступить хочу из-за Ванчига, будь он трижды неладен!

— При чем здесь Ванчиг? — оторопело спросил Дооху. Видимо, совсем других слов от Дамбия ожидал председатель.

— Да ваш Ванчиг сущий волчище, вон сколько ягнят загубил! Прощенья ему нет, лиходею. Отдайте мне его отару, и я покажу всем, каков в работе заядлый единоличник Дамбий. За два года все потери восстановлю.

Дооху почувствовал новый интерес к этому человеку.

— Как же вы намерены это сделать? Сто двадцать ягнят — это много!

— Дамбий не бросает слов на ветер. Известно, что в наших краях овцы частенько приносят по двое ягнят, но второй рождается слабеньким, его и в расчет не принимают. А я выхожу всех! Есть у меня еще одна задумка — отобрать по всем хозяйствам овец, приносящих двойню.

— Может, вы и породу выведете новую, особо плодовитую? — улыбнулся Дооху, поглядывая на часы, — с минуты на минуту в красном уголке должно было начаться общее собрание.

— А что? — вскинулся Дамбий. В нем сразу проснулся азарт профессионального животновода. — Авось и получится.

— Ладно, мы еще вернемся к этому вопросу, попозже. Лично я не против принять вас обратно. Но решаю не я, а общее собрание. Сегодня как раз и решим. Далеко не отлучайтесь, мы вас вызовем. Ну, желаю успеха. — Дооху пожал руку Дамбию. — Мне пора идти.

И как это Дамбий позабыл, что в объединение принимает общее собрание! Стоять перед всеми и краснеть? Какой ужас! Дамбию захотелось вскочить на коня и бежать без оглядки. Медленно, словно на плечах у него была тяжелая ноша, вышел он из помещения, не глядя на старуху Лундэг, которая так и впилась в него любопытными глазками. К ее великому огорчению Дамбий даже не остановился. Зайдя за дом, он уселся в тени. На заднем дворе конторы стояли аккуратные стожки сена. Это понравилось Дамбию. «Лето только началось, а они уже о зиме подумывают», — одобрительно крякнул он.

Он сидел, прикрыв глаза, и потихоньку горевал: наверняка на собрании ему припомнят, как он сцепился с Загдом, как круто обошелся с женой и дочкой.

Собрание подходило к концу, когда Дооху объявил, что от Дамбия поступило заявление с просьбой принять обратно