Почтальонша - Франческа Джанноне

– Может, пока сами выпьем? Только ты и я? – предложил Антонио.

– По-моему, отличная мысль! – отозвалась Анна.

Они подошли к столу. Антонио подхватил бутылку «Донны Анны» и принялся вытаскивать пробку. Анна же взяла два бокала и с улыбкой протянула ему. Он наполнил оба и забрал один себе.

– За Женский дом! – произнес Антонио, поднимая бокал.

Анна чокнулась с ним своим и добавила:

– За нас и наш успех. Santé!

– Santé! – повторил он.

Ровно в пять явились первые гости – Роберто с Марией.

– Прости, maman, мы хотели прийти пораньше, помочь, но замешкались на винодельне, – сказал Роберто, чмокнув Анну в щеку.

– Это моя вина, – поспешила вставить Мария. – Напутала с заказом.

И тут же принялась озираться с привычным изумленным видом, будто все новое ее невероятно восхищало.

Анна выдавила улыбку и отставила бокал.

– Пойдем, покажу тебе все, – позвала она Марию кивком головы.

Вскоре прибыли Лоренца с Томмазо, а за ними Агата с малышкой Джадой на руках.

– А тетя где? – спросила Лоренца.

– Наверху, с Марией, – ответил Роберто. – Кому вина? – поинтересовался он.

– Мне, пожалуй, – отозвался Томмазо.

– И мне капельку, – добавила Агата.

– Добро пожаловать, – встретила их Анна, которая как раз входила в комнату. Следом шла Мария, сцепив руки в замок. Она тут же прильнула к Роберто, и тот обнял ее за талию.

* * *

В три четверти шестого никого все еще не было.

Сонная Джада хныкала и терла глазки кулачками. Агата заметила:

– Малая спать хочет. Может, отнести ее домой, а? – спросила она Томмазо и ядовито добавила: – Тут ведь все равно делать особо нечего.

– Да, пожалуй, – ответил он, вставая со стула. – Лоренца, ты с нами?

– Хочешь, я останусь с тобой, тетя?

Хотя уже стемнело, Анна вглядывалась в поля за окном, скрестив руки на груди. На миг она обернулась и сказала:

– Нет, ma petite, езжай.

Антонио шепнул Агате:

– Я еще задержусь ненадолго.

Жена промолчала.

Когда Лоренца выходила, Антонио строго на нее посмотрел.

– Пока, папа, – попрощалась она, не отводя взгляда.

– Пока, – холодно бросил он.

Потом закрыл дверь и направился к Анне.

– Я же говорила: никто не придет, – пробормотала она.

Он посмотрел на нее с сокрушенным видом и положил руку ей на плечо.

– Мне так жаль… Не понимаю. Должно же быть этому какое-то объяснение…

Взгляд Анны стал жестче.

– Да плевать мне, – отрезала она. – Я все равно не отступлюсь. Думаешь, горстка невежд меня остановит?

* * *

На следующее утро в почтовом отделении Элена рассыпалась в извинениях.

– Я собиралась прийти, честное слово. Но пойми и ты меня: с такими распухшими, как сосиски, ногами куда я бы дошла?

– Ничего страшного, – ответила Анна, не поднимая глаз от писем на столе.

Даже Кармине, стоило ему войти, поспешил сказать, как ему жаль, что он не смог явиться… Но – неожиданное профсоюзное совещание, что ж поделать?

В то утро каждый встречный будто из кожи вон лез, извиняясь перед Анной. Нандо, наливая ей кофе с граппой, сетовал, что хотел прийти, даже бар пораньше закрыл, но тут жена удумала устроить генеральную уборку на чердаке и заставила наводить порядок.

– Уж если ей что в голову взбредет – все, никуда не денешься. Делай что велено и как велено.

– Не переживай, Нандо, – парировала Анна. – Еще успеешь прийти, если захочешь.

Но больше всего ее расстроило отсутствие Джованны. До последнего Анна надеялась увидеть ее в Ла-Пьетре, но тщетно. Когда она вернулась домой к ужину и услышала простодушный вопрос: «Ну как все прошло?», то просто не выдержала:

– А тебе и правда интересно?

– Почему ты так говоришь? – опешила Джованна.

– И ты еще спрашиваешь? Сегодня ты была мне нужна, нужна рядом. А тебя не было. Ради чего это все? Ради кого? Долго ты еще будешь плясать под дудку этого человека?

И она ушла к себе, хлопнув дверью.

Несколько часов спустя, уже лежа в постели с книгой, Анна услышала тихий стук.

– Можно? Мне надо тебе кое-что сказать. – Джованна вошла, понурив голову и закусив губу. – Ты права. Я виновата, знаю. Но пойми, я не такая сильная, как ты…

– Нет, ты сильная, – перебила ее Анна, усаживаясь на кровати.

Джованна покачала головой.

– Нет, не сильная, – повторила она. И присела на краешек кровати, сложив руки на коленях. – Честно говоря, я все еще боюсь, – прошептала она.

– Кого? Этого идиота?

– Нет, не его. Я боюсь себя. Собственных чувств, того, что могу испытать там… Я еще не готова, вот в чем дело.

Анна печально вздохнула и посмотрела на подругу с нежностью.

– Готова, просто сама еще этого не понимаешь.

– Может быть, не знаю, – ответила Джованна. – Но пока я сама во всем не разберусь, ты не вини меня…

– Нет, ты права, – сказала Анна. – Прости и ты меня. Правда. – Она протянула руку, ища ладонь Джованны.

Та потянулась навстречу, накрыв руку Анны своей, будто говоря: между нами все как раньше.

* * *

Как обычно, в первых числах декабря Даниэле принес бабушке Джине одну из первых бутылок нового урожая «Донны Анны». 1951 год обещал стать одним из лучших благодаря солнечному, но не слишком жаркому лету и нескольким благодатным дождям, освежавшим землю в самые знойные дни.

Он постучал.

– Бабуля, это я, – крикнул он, зная, что Джина слышит все хуже.

Но дверь ему открыла Кармела в своем черном вдовьем платье.

– Кого я вижу! – сказала она вместо приветствия.

Даниэле напрягся.

– Бабушки нет?

– Бабушка дома, разумеется. Куда бы ей деться? – ответила Кармела, распахивая дверь. – Заходи.

Он вошел на кухню и, наклонившись, поцеловал бабушку в морщинистую щеку.

– Вот, держи, – сказал он, ставя бутылку на стол.

– Ох, как мило, – обрадовалась Джина. – Открой, пожалуйста. Хочу сразу попробовать.

Даниэле улыбнулся и достал штопор из ящика. Несмотря на свои семьдесят с лишним лет, бабушка все еще любила изредка пропустить стаканчик.

– Давай достанем бокалы, – сказала Кармела. – Я тоже попробую.

Даниэле наполнил бокалы для них обеих, потом предложил бабушке вдохнуть аромат.

– Ну как?

Джина глубоко втянула носом воздух.

– Пахнет отменно, как всегда.

Кармела опустошила свой бокал одним глотком.

– Полегче, дочка, – пожурила ее Джина. – Отец разве не учил тебя? Вино нужно пить медленно.

Кармела причмокнула губами.

– Хорошее, – сказала она и налила себе еще.

– Ладно, мне пора, – объявил Даниэле, погладив бабушку по жестким седым волосам.

– Уже уходишь? Ты ж только пришел! – нахмурилась Кармела. И снова пригубила вино.

– Да, – ответил он, не глядя на нее. – Надо возвращаться на винодельню.

– А Роберто на что? – прошипела она. – Ты вкалываешь больше, чем он.

– Неправда, – вступился за него Даниэле. – Просто сейчас мы занимаемся разными делами. Он еще учится, но быстро все схватывает.

– Как скажешь. – Кармела сморщила нос и допила остатки вина. Потом протянула руку, схватила бутылку и повертела ее.

– «Донна Анна», – прочла она, слегка растягивая слова. – Прямо любопытно, когда же ты, совладелец, назовешь вино и в честь своей матери. «Донна Кармела». Звучит ведь, а?

Даниэле досадливо вздохнул, покосился на бабушку и сказал, что ему и правда пора.

– Не отвечаешь? – вскипела Кармела. – Что такое? По-твоему, я не заслуживаю вина от «Винодельни Греко»?

Сын строго посмотрел на нее.

– Пожалуй, нет.

– Иди, милый, – сказала Джина, пытаясь разрядить обстановку. – Я тебя провожу.

– Никуда он не пойдет, пока не скажет мне в лицо, четко и ясно, что думает.

– Лучше не стоит, – бросил Даниэле и двинулся к выходу.

– А, уходишь? Ну и проваливай, – отмахнулась она. – Весь в