Леди и джентльмены - Джером Клапка Джером

Дверь открылась. Джонни вошел бы, если бы высокая, худая как смерть женщина не загородила ему дорогу.

— Чего надо? — спросила худая женщина.

— Хочу войти.

— Зачем вам входить?

Джонни вопрос показался глупым. Но потом он понял, что это не так. Худая женщина не была миссис Пегг, хозяйкой дома, в котором он снимал комнату. Наверное, решил Джонни, какая-нибудь ее подруга.

— Все нормально. Я здесь живу. Ключ остался дома, вот и все.

— Женщины здесь не живут, — заявила худая женщина. — Более того, никогда жить не будут.

Все это крайне раздражало. Джонни, обрадовавшись, что добрался до дома, не подумал о таких сложностях. Теперь предстояло объясняться. И оставалось лишь надеяться, что эта история не дойдет до членов его клуба.

— Попросите подойти миссис Пегг, — потребовал Джонни.

— Нет дома, — ответила худая женщина.

— Нет… нет дома?

— Уехала в Ромфорд, если желаете знать, повидаться с матерью.

— Уехала в Ромфорд?

— Я и сказала, в Ромфорд, так? — резко бросила худая женщина.

— Когда… когда она приедет.

— В воскресенье вечером, в шесть часов, — последовал ответ.

Джонни посмотрел на худую как смерть женщину, представил себе, что рассказывает ей чистую правду, и понял, что худая женщина не поверит ни единому слову. К счастью, его осенило.

— Я сестра мистера Булстроуда, — кротко объяснил Джонни. — Он меня ждет.

— Вроде бы вы сказали, что живете здесь, — напомнила ему худая женщина.

— Я имела в виду, что он живет здесь, — еще более кротким голосом ответил Джонни. — Он живет на втором этаже, вы знаете.

— Я знаю, — кивнула худая женщина. — Дома его нет.

— Дома нет?

— Ушел в три часа.

— Я поднимусь в его комнату и подожду его.

— Нет, не подниметесь, — отрезала худая как смерть женщина.

Джонни уже собрался с боем прорываться в дом, но худая женщина выглядела крепкой и решительной. Мог подняться шум, возможно, вызвали бы полицию. Джонни часто хотелось увидеть свою фамилию на страницах газет, но в данной ситуации он бы предпочел без этого обойтись.

— Пустите меня, — взмолился Джонни. — Мне больше некуда идти.

— Вы пока погуляйте, — предложила худая женщина. — Он наверняка скоро подойдет.

— Но, видите ли…

Худая как смерть женщина захлопнула дверь.

Около ресторана на Веллингтон-стрит, окутанного аппетитными запахами, Джонни остановился и попытался подумать.

«Куда, черт побери, подевался мой зонтик? Он у меня был… или нет? Наверное, выронил его, когда тот болван пытался меня остановить. Господи! Ну, я и влип!»

Около другого ресторана на Стрэнде Джонни остановился вновь.

«Как я доживу до воскресного вечера? Где я буду спать? Если я отправлю телеграмму домой… черт! У меня нет ни пенса. Это забавно». И тут Джонни, сам того не подозревая, заговорил вслух:

— Клянусь Богом, это забавно. Да пошел ты… — Этими словами он отшил посыльного, мальчишку-переростка, который только хотел посочувствовать.

— Это же надо! — прокомментировала проходившая мимо девушка-цветочница. — Наверное, еще называет себя дамой.

— Нынче, — заметил хозяин магазина пуговиц и запонок на углу Эксетер-стрит, — они все себя так называют.

Следуя идее, начавшей формироваться у него в голове, Джонни повернул к Бедфорд-стрит. «Почему нет? — рассуждал он. — Никто же ничего не заподозрил. Почему они должны? Если выяснят, конечно же, высмеют меня. Но как они выяснят? Что-то ведь надо делать».

Шел Джонни быстро. У порога клуба «Автолик» на мгновение замер, потом собрался с духом и миновал вращающуюся дверь.

— Мистер Херринг… мистер Джон Херринг в клубе?

— Найдете его в курительной комнате, мистер Булстроуд, — ответил старик Гослин, читавший вечернюю газету.

— Вас не затруднит попросить его подойти сюда?

Старик Гослин оторвался от газеты, снял очки, протер, снова надел.

— Пожалуйста, скажите, мисс Булстроуд… сестра мистера Булстроуда.

Старик Гослин нашел Джека Херринга в разгар жаркого спора о Гамлете… был ли тот безумцем?

— Вас хочет видеть дама, мистер Херринг, — объявил старик Гослин.

— Кто?

— Мисс Булстроуд… сестра мистера Булстроуда. Она ждет в вестибюле.

— Никогда не знал, что у него есть сестра. — Джек Херринг поднялся.

— Подожди минутку, — остановил его Гарри Беннетт. — Закрой дверь. Не уходи. — Последнее относилось к старику Гослину, который закрыл дверь и вернулся. — Дама в желтом платье с кружевным воротником, три оборки на юбке?

— Совершенно верно, мистер Беннетт, — ответил старик Гослин.

— Это сам Малыш! — уверенно заявил Гарри Беннетт.

Безумие Гамлета сразу забылось.

— Сегодня заходил в «Стинчкомбс», — объяснил Гарри Беннетт. — Увидел на прилавке одежду, которую отправляли по его адресу. То самое платье. Это всего лишь розыгрыш. Думаю, Малыш решил провести нас.

Члены клуба «Автолик» переглянулись.

— По-моему, есть очень интересные варианты, если все правильно сделать, — нарушил долгую паузу Шотландский паренек.

— По-моему, тоже, — согласился Джек Херринг. — Оставайтесь здесь, вы все. Такой шанс упускать нельзя.

Клуб «Автолик» ждал. Джек Херринг вернулся в курительную.

— Одна из самых грустных историй, которые мне доводилось слышать, — зашептал он. — Бедная девочка уехала из Девоншира этим утром, чтобы повидаться с братом. Выяснила, что он не появлялся у себя с трех часов дня. Боится, вдруг с ним что-то случилось. Хозяйка отправилась в Ромфорд к матери. Оставила за себя какую-то странную женщину, которая не пускает ее в комнату брата.

— Действительно печально, когда столько бед обрушивается на юную и беспомощную девушку, — пробормотал Сомервилл.

— Это еще не самое худшее, — продолжил Джек. — Бедную девушку ограбили, забрали все, даже зонтик, и у нее нет ни су. Она не обедала, ей негде ночевать.

— Очень уж все тщательно продумано, — решил Порсон.

— Думаю, я понимаю, что произошло, — подал голос Сомервилл. — Он так оделся, чтобы разыграть нас, и вышел из дома, забыв деньги и ключ. Его хозяйка могла уехать в Ромфорд, а могла и не уезжать. В любом случае ему пришлось бы стучаться в дверь и все объяснять. Что он хочет? Соверен в долг?

— Два соверена, — ответил Джек Херринг.

— Чтобы купить себе одежду. Не давай ему денег, Джек. Провидение даровало нам этот шанс. Наш долг — отучить его от таких вот глупых и бессмысленных выходок.