Крольчатник - Ольга Владимировна Фикс

– Ты так мне ничего и не расскажешь? – спросила она, наблюдая, как Марина достает пальто с вешалки.

– Нет.

– Послушай, как ты можешь? Ведь я же беспокоюсь за тебя!

– Нет. Ты не беспокоишься. Ты лю-бо-пыт-ству-ешь. А мне это мерзко.

– Вот ты какая стала!

– Да. Такая.

Они стояли друг против друга, готовые буквально вцепиться друг другу в волосы. Прошла минута, другая. У Ани первой дрогнуло сердце.

– Марина, не уходи, пожалуйста, куда ты пойдешь на ночь глядя?

– Домой. У меня есть дом. – Марина вовсе не была в этом так уж уверена.

– Марин, останься. Марин, ну извини меня, ну хочешь… Я больше не буду ни о чем спрашивать! Марина, не уходи! Мне будет без тебя так одиноко!

Марина стояла на пороге, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Ей было жалко Аню, и в то же время обида еще не до конца прошла.

– Ну ладно, – промолвила она наконец, – только обещай больше никогда не задавать мне никаких вопросов.

– Ну конечно, конечно, раз ты не хочешь…

– И не высказывать ни о чем своего мнения, пока тебя о нем не спросили!

– Ну… Если тебе это неприятно…

– Еще как неприятно! Набросилась на меня, что твоя миссис Робертс или, на худой конец, наша Катерина!

– Марина, прости меня, черт знает, что на меня нашло!

Аня произносила эти слова неохотно и явно вынужденно, но ей так не хотелось оставаться одной в этой бесконечно пустой квартире! Она даже как будто боялась этого. Марина представила себе, как бы она тут одна осталась, с этими уходящими ввысь потолками и бомжами за стенкой. Таким поздним вечером Марина и сама их боялась.

– Ладно уж, мир! Остаюсь, если будешь себя хорошо вести.

Обе девочки засмеялись, обе с явным облегчением.

– Так найдется у тебя что-нибудь поесть? – снова спросила раздевшаяся по второму разу Марина.

– Всерьез-то, наверное, нет. – Аня слегка смутилась. – Но ведь всегда можно сделать бутерброды.

– Эх ты, бутерброды! – передразнила ее Марина – Картошка хоть у тебя есть? А крупа какая-никакая найдется? Пойдем, я тебе что-нибудь приготовлю, а то сдохнешь еще от этой сухомятки!

Через минуту Марина уже весело и умело стряпала, а Аня наблюдала за ее действиями с восхищением и завистью.

14

Марина увидела Валерьяна издалека. Он стоял у фонтана, пытливо всматриваясь своими близорукими глазами в толпу, движущуюся от метро к Макдоналдсу. Марина сделала круг, обежала фонтан с другой стороны, подкралась к Валерьяну сзади и с размаху хлопнула его по плечу, благо он был не слишком-то высок ростом.

– Ай! – Он так и подпрыгнул.

– Не ждали?

– Ну ты даешь, мышь! Экая ты вдруг бойкая стала! А ну, поворотись-ка, сынку! – Он, прищурившись, с улыбкой разглядывал ее, точно и впрямь отец – родимое детище, и наконец прищелкнул языком с восхищением: – Нет, мышь, что ни говори, а Москва тебе явно на пользу.

– Что, нравлюсь? – Марина видела, что нравится, ей было приятно это сознавать и еще приятнее об этом слышать.

– Что есть, то есть! Черт, я ведь думал, что ты сама мне первая позвонишь! Стоскуешься тут, в Москве, и позвонишь.

– Позвоню? Зачем бы это?

– Ну как? Выбраться вместе погулять по старой памяти.

– Но… Мне как-то все казалось, что ты там. – Марина растерялась.

– Да ты что, разве не помнишь? Я ж в Москве едва ли не больше времени провожу, чем там у нас. Честно говоря, я думал, что у тебя уже был случай изучить мой график.

– И вправду. Не сердись, Валечка. – Марина виновато потерлась щекой о его плечо. – Не до того как-то было. Совсем я тут завертелась. Школа, потом еще к свадьбе надо готовиться…

– Да, а как там со свадьбой? Вы уже встречались с Сергеем?

– Да. – Марина немного смутилась.

– Ну и что, все уже обговорили?

– Да нет, не все еще. Еще сегодня встречаться будем.

– Вы давайте, а то время идет. Не век же ты в Москве жить будешь!

«И вправду, – холодея, осознала Марина. – Не век. А как же тогда мы с Сережкой? Впрочем, ему, наверное, можно будет все объяснить? И он будет приезжать меня навещать… Там. А ну как он не поймет? Тогда ведь все полетит, сразу, даже и не начавшись. А ну, с другой стороны, пусть себе летит! – подумала Марина, неожиданно озлобившись про себя непонятно на что. – Если окажется, что он такой дурак, что не сможет понять, так и на кой он нужен!» И Марина решительно тряхнула головой.

– Мышь, ты чего это такая смурная? – спросил внимательно наблюдавший все это время за ней Валерьян.

– Какая?

– Ну… Задумчивая, что ли, сверх меры, и вообще – загадочная. Этакая незнакомая дива.

– Кто? Я дива? Да я тебя сейчас!..

Марина вдруг наклонилась, подобрала комок снега, ловкими от лепки пельменей пальцами скатала снежок и кинула в Валерьяна. Снежок попал куда-то в район шеи и развалился, часть снега просыпалась за воротник.

– Ах ты дрянь такая! – Валерьян, в свою очередь, запустил в Марину снежком, и они со смехом понеслись по Тверскому, перебрасываясь снежками, а люди, мимо которых они пробегали, провожали их завистливыми взглядами.

Валерьян с Мариной отлично провели время в тот день. Они прошвырнулись по своим самым любимым местам, выпили кофе в маленьком баре при Литинституте, постояли во дворе бывшего Марининого дома, глянули, как движется ремонт в бывшем Валерьяновом. Они почти не разговаривали, правда, Валерьян успел-таки выложить Марине все последние новости: у Димыча все вроде бы в норме, и он счастлив снова быть дома; Ольга у себя в мастерской ухитрилась все-таки в дым напиться, из-за чего у нее был нешуточный скандал с Денисом (поговаривают, что без Володечки тут дело не обошлось, но доказать ничего невозможно); у Ильи приболела мать, и они с Машей и детьми перебрались пока что в Москву; без них и без Марины в Крольчатнике как-то тоскливо. Вот, собственно, и все. Да, Бруно передал Марине с Женькой записку, вот она, имей в виду, ее никто не читал. (Марина спрятала записку в карман, решив ознакомиться с ней попозже, когда никто не будет мешать.)

А в общем, всерьез ни о чем они с Валерьяном не говорили. Ужасно было похоже на то, как было у них в самом начале, еще до ее беременности и до Крольчатника. Валерьян даже не стал ее спрашивать, как она себя чувствует, сказал, что и так понятно.

В