Камень небес - Валерий Викторович Дмитриевский

– Ну что делать, так у нас устроено. Я-то могу, только тебя будут долбить потом за невыполнение объёмов работ.

Я это знал. Два года назад Камалов устроил мне разнос на производственно-техническом совете за то, что на Немлоскане мы не выкопали каких-то двадцать кубометров канав, предусмотренных проектом. Я пытался защищаться.

– Покажите, – спрашивал я, – где тут не хватает выработок? Разведочная сеть выдержана, плотность её соответствует требованиям. Копать кубы ради кубов?

Камалов посмотрел на геологический план месторождения и потыкал пальцем.

– Вот эту канаву можно было продлить. И эту.

Ему стали возражать геологи из других партий.

– Ну, Ирек Нургалиевич, это же пустые породы. Продуктивная зона изменений пересечена полностью, жилы оконтурены. Копать фактически больше негде.

Камалов начал злиться:

– Физические объёмы работ должны безусловно выполняться! В конце концов, ты мог бы в документации увеличить глубину или ширину канав.

Он сам, наверное, не понял сразу, что сказал. То, к чему он подталкивал, называлось искажением фактуры, или попросту приписками. Все притихли.

– За результаты работ и выполнение плана прироста запасов ты заслуживаешь «отлично», – подытожил Камалов после паузы. – А за невыполнение плана по канавам я обязан снизить оценку полевых работ до «хорошо».

И снизил. Я негодовал, но это касалось не геологии, а экономики, и спорить было бесполезно.

– Закажи вертолёт на Каргадон на послезавтра, – предложил Гладышев. – Это не шутка – штольни били. Обязательно надо посмотреть.

Страдает кашлем бедная жена

Форезе Биччи, и подумать можно,

Что там, где столько хрусталя, она

Всю зиму провела неосторожно.

Данте Алигьери, «Данте – к Форезе Донати»

С вертолётом, который привёз Гладышева, улетел от нас Василий Егоров. Придумал себе какую-то болячку и решил смыться. Я был уверен, что никакой болячки у него нет, это он сачкануть решил, чтобы на гору больше не лазить. До конца сезона месяц с лишним, и он, видимо, рассчитывает в какую-нибудь партию устроиться, где полегче. Ну и чёрт с ним, он далеко не герой труда. Эти трое и без него справятся.

Я замерил объёмы проходки Егорова на канавах. К завтрашней связи Лёня должен составить на него наряд и передать по рации на базу. Накопал он – кошкины слёзы. Вот поэтому и слинял.

Обедал я на горе вместе с канавщиками. Спросил:

– Ну как, успеете без Егорова докопать?

– Толку-то от него было, – сплюнул Кроха. – Одна болтовня. Он и выкопал меньше всех, у Толяна и то больше. На глаз видно.

– Продукты пересчитайте, – сказал Павел. – Он говорил: «Надо тушёнки маленько от нижних – от вас, значит, – спрятать». Может, и спрятал.

– Какой смысл? Мы же записываем, что себе в лагерь берём. Вам я тоже говорил, чтобы своё записывали. В конце месяца посчитали бы остатки в лабазе, а нехватку на вас на всех пришлось бы раскидать.

Кроха вдруг стукнул кулаком по коленке:

– Вот стервозина, ёш-матрёш! Он ведь то, что спрятал, мог с собой увезти! А платить мы теперь будем?

– Подожди, – успокоил его я. – Вечером проверим.

Недосчитались мы двенадцати банок тушёнки и пяти банок сгущёнки. Вот не задался сезон с самого начала, и лучше не будет. Кроха рассвирепел:

– Да я ему ноги повыдергаю в Нижнем! Покажу, как у своих воровать.

– Где ты его найдёшь! Думаешь, он будет сидеть в посёлке и тебя дожидаться? Сквозанёт куда-нибудь в Казачинск или в Таксимо. Мало ли где горняки нужны.

– Всё равно бог его накажет, – не унимался Кроха. – Не будет он по земле ходить спокойно.

– Мы ему в платёжку стоимость этих банок включим и вместе с нарядом передадим по рации, – пообещал я. – Его же ещё не рассчитали. Хорошо, что вы сразу об этом сказали. А то бы точно пришлось платить.

Такие крысятники попадались среди бичей редко. Даже бывшие сидельцы брезговали тырить то, что лежало у всех на виду, и единственное, в чём у меня могли быть с ними разногласия, это по поводу стоимости «креста» при расчёте питания за месяц. Начав громко возмущаться («ты чё, начальник, тут лепишь?»), они успокаивались после того, как я при них повторял все расчёты по общепиту, и под конец совершенно сглаживали конфликт извинительным заявлением «да я же в этом не шмендеферю». Сам факт, что я с карандашом в руках объяснял им, что откуда взялось, вызывал у них уважение. А этот Егоров – скотина, что ни говори, и когда-нибудь его точно отметелят свои же.

Эак, официальный представитель медицины, только что высокомерно защитивший его от богослова, внезапно из союзника превратился в нападающего. Положив кулак на внушительный ворох испещрённых записями бумаг, он сразил Урсуса в упор:

– Доказано, что хрусталь – результат естественной возгонки льда, и алмаз – результат такой же возгонки хрусталя; установлено, что лёд становится хрусталём через тысячу лет, а хрусталь становится алмазом через тысячу веков. Вы это отрицали.

– Нет, – меланхолически возразил Урсус. – Я только говорил, что за тысячу лет лёд может растаять и что тысячу веков не так-то легко счесть.

Виктор Гюго, «Человек, который смеётся»

Вертолёта на Каргадон мы ждали долго – в Нижнеангарске то не было погоды, то свободных бортов. Узнав утром, что полёт сегодня не состоится, я вместе со всеми отправлялся в маршрут, а Гладышев, очень натурально сокрушаясь, говорил:

– Ну что ж, придётся на рыбалку идти. Не сидеть же без дела.

Один раз они с Аркашей сходили километров на пятнадцать вниз по долине Жерго на Можайку. Вернулись на следующий день к вечеру с крупным ленком и двумя десятками хариусов. Гладышев, будучи в совершенном восторге, сиял, как полная луна, и просил его сфотографировать с уловом. А мы продолжали своё бесплодное прочёсывание окрестностей. Излишне говорить, что удовольствия нам это не приносило. Возле жилы с погребами были заданы ещё две канавы – без надежды на удачу, мы просто зарывали в землю деньги, следуя наказу Камалова и выполняя плановые объёмы работ.

И вот настал день, когда мы должны были сделать заключительные выходы на нашу площадь. Один из них – в район Можекана, другой – поближе, в долину Можайки, через водораздел и обратно. Горняки через пару дней заканчивали проходку, и надо было, чтобы кто-то остался в лагере и принимал у них готовые канавы. Зарисовать условными знаками, какие породы вскрыты в полотне и стенке, отобрать пробы, посчитать объёмы проходки по категориям пород, сделать привязку по карте… Мы с Бессоновым решили поручить это Тоне. Спору нет, она туристка со