Камень небес - Валерий Викторович Дмитриевский

Безусловно, я их понимал. Наши ватные спальники весили пять-шесть кило, занимали много места в рюкзаке, и таскать их на себе по горам было не очень-то сподручно. А небольшие, лёгкие и тёплые из гагачьего пуха обычно доставались начальству, хотя и согревали отвыкшие от полевой жизни руководящие телеса не больше недели за год… Ну, как хотят. Я же для таких случаев купил себе весной синтепоновый туристский спальник, именно потому, что он был лёгким, и хотел в этой ночёвке испытать его. Это лучше, чем телогреечкой укрываться.

В первый день мы поднялись вверх по Жерго, перевалили в верховья Моховки, перебрели её и через следующий перевал вышли в бассейн Можекана, где и затаборились. Двенадцать километров – вроде немного, тем не менее вымотались порядком. Тропы вдоль берега Жерго не было, а идти с грузом по высокой траве через кусты и стланик тяжело. Да ещё всё время в подъём. В одном месте долина реки сузилась до каменных щёк, образовавших каньон с отвесными бортами, и пришлось обходить его поверху. Здесь остановились отдохнуть. Я скинул рюкзак, повалился на спину, расслабляя уставшие мышцы, и вдруг услышал сухой звук выстрела, словно переломили чёрствую хлебную корку, и тут же – жужжание срикошетившей пули чуть в стороне от себя. Это Лёня разглядел в скальной стене каньона, находившейся метрах в тридцати напротив, фигуру лося, созданную причудливым сочетанием трещин, уступов и теней, и вздумал пострелять в него. Он сам не понял сразу, что нам грозило, а когда понял, с побелевшим лицом засунул наган в кобуру.

Ну вот что мне с ними делать! Считал в прошлом году за толковых, а они как сговорились и нынче делают всё, чтобы это опровергнуть. Детский сад, пацаны, инфанты мадридского двора. Я выразил начальнику отряда своё категорическое несогласие с подобным поведением, но другого начальника мне взять было негде.

Ночёвку мы устроили в верховьях безымянного ручья примерно в середине участка, который собирались завтра закрыть маршрутами. Развели огонь, сварили ужин. Когда стемнело, из трёх лиственничных валежин сложили нодью – таёжный костёр, который горит очень долго, и расположились вокруг него. Небо было звёздное, ночь выдалась довольно прохладной, изо рта вылетал парок. Я в своём портативном кульке на рыбьем меху несколько раз просыпался, чтобы подставить к костру остывающий бок. Чёрт бы побрал этот хвалёный синтепон, толку от него совсем мало. Коля и Лёня, свернувшись клубочками, дремали возле самого пламени, приходилось расталкивать их и отодвигать от костра, чтобы искры не прожигали им ватники, но парни, как мотыльки, спросонья снова лезли к огню. Забрезжило утро, оба вскочили и принесли ещё дров, однако спать уже никто не мог. Тоня тоже зашевелилась в спальнике и высунула голову.

– Ну что, мальчики, все живы? Мне и то ночью не тепло было. А вам – представляю.

– Да уж, – подтвердил Коля, крутясь возле костра. – Вторую такую ночь я не переживу.

– В следующий раз слушай старших, – посоветовал я ему. – Высота тут тысяча девятьсот, это у нас в долине тепло и уютно. А сегодня, наверное, вообще заморозок был. Я же вас уговаривал спальники взять.

– Ну нет, весь день тащить непосильную тяжесть – это… как его… не комильфо.

– Мы с Витей как-то на трёх с половиной на Памире ночевали, – сказала Тоня, – на снегу. Только там у нас спальник пуховый был, импортный, напрокат брали. И вдвоём теплее.

– Вдвоём в одном? Неудобно же.

– Зато не замёрзнешь. – Она покинула своё уютное гнездо и подошла к нам, обступившим костёр со всех сторон. – Груза и так выходит много: палатки, продукты, снаряжение. И все туристы берут в горы один спальник на двоих. А чтобы не было слишком тесно, ночуют мальчик с девочкой. Но без всякой пошлости, как брат и сестра.

– Да неужели? – ехидно удивился Коля. – Тогда в следующий раз я к тебе на ночёвку подкачусь, ладно?

Тоня не ответила и пошла к ручью умываться. Тонкая её фигурка в оранжевом анораке, как бабочка, легко порхала с камня на камень.

Лёня заглянул в котелок, в который мы с вечера набрали воды.

– Вода-то замёрзла! – Он проломил ножом ледяную корку. – Давайте быстренько перекусим и пойдём по своим ходам. Закончим пораньше и попробуем успеть в Жерго спуститься, там потеплее будет ночевать.

Мысль была дельная. Никто не спорил, даже Коля. Мы вскипятили чай, разогрели вскрытые банки и сели завтракать.

У каждого есть свои способы выражать нежные чувства: миссис Седли казалось, что горячая сдобная булочка и апельсиновое варенье на хрустальном блюдечке будут сейчас особо приятны Эмилии.

Уильям Теккерей, «Ярмарка тщеславия»

Колечкин облизал ложку, бросил пустую банку в костёр и протянул руки к огню:

– Да-а, теперича не то что давеча… Лето называется – такой мороз по ночам. Я чуть не превратился в молодой красивый труп. До сих пор не согрелся.

– Это разве мороз, – возразила Тоня, размешивая в кружке сахар. – Вот на Эвересте бывает до минус пятидесяти, с сильным ветром. Там бы ты точно превратился. И остался бы навсегда.

– Как это?

– Почти все, кто замёрз, или сорвался, или ещё что… Они так и лежат там. Некоторые прямо на маршрутах восхождения.

– А почему их вниз не спускают? – спросил Бессонов.

– А как это сделать? Вертолёты там не сядут – воздух слишком разрежённый и склоны крутые. А людям, измотанным восхождением, тащить на себе лишний груз на спуске невозможно. Спуск сам по себе сложен, а так он будет труднее подъёма. И рисковать никому из покорителей вершины не хочется. А часто и сил уже нет.

– У них же остаются родственники. И что, они с этим смиряются? Ну, заплатили бы хорошо этим… шерпам.

– Это очень дорого. Мало у кого столько найдётся. А если тело лежит в труднодоступном месте, шерпы ни за какие деньги не пойдут.

– Это что – подготовка общественного мнения? – поинтересовался Коля, наливая себе чай. – На тот случай, если нам и сегодня придётся здесь ночевать? Лично я не согласен, если вдруг коньки откину, а вы меня здесь бросите.

Лёня произнёс:

– Ну и порядки. Не могу представить, что можно вот так равнодушно проходить мимо мёртвых тел. Как-то не по-людски это.

– Морально это выглядит не очень, – согласилась Тоня. – А практически вытащить их оттуда нельзя.

– Ну тогда похоронить их там же, на месте. Хотя бы снегом забросать.

– Снегом бесполезно, ветром сдует. А если рядом есть куда хоронить, так