Любовь по обмену - Елена Сокол

Он прочищает горло. – Хочу, чтобы ты знала: я весьма признателен вашей семье за то, что вы организовали должный прием моему сыну. Передай, пожалуйста, своему отцу мои наилучшие пожелания. Мистер Градов отказывается от материальной компенсации своих расходов и моей личной «маленькой благодарности», но я хочу, чтобы он знал: сумма, которая была мной предложена, может быть переведена на его счет в любой момент, как только он изъявит желание ее получить.

Мраморная отделка стены холодит мою спину. Я тихо выдыхаю:

– Вы говорили с моим отцом?

– Совершенно верно. Через полномочного представителя. – Мужчина цокает языком. – Твой отец отказался от возмещения, поэтому я звоню тебе.

– Что вы хотите, мистер Реннер?

Голова кружится, но надо держаться. Я прижимаю смартфон к уху сильнее. Руки дрожат, дыхание сбивается.

– Ты любишь моего сына, Зоя?

У меня так сильно перехватывает в груди, будто меня поставили на край пропасти и хитростью подталкивают к шагу в бездну.

– Да, сэр, – вжимаюсь в стену.

– Тогда отпусти его.

Вдруг понимаю, что это та самая фраза, которой я боялась, – она, как острый клинок, врезается в самое сердце.

– Я не держу его, сэр, – бормочу, – он… сам решает… И если не хочет…

– Зоя, ты не глупая девушка, как я уже успел понять. Ты весьма сообразительна. – Его голос врезается холодным лезвием в меня снова и снова. – Джастин из достойной семьи. Его ждет учеба в престижном университете. Ему нужно восстанавливать форму, чтобы вернуться в спорт. Это большие деньги, понимаешь? На кону его карьера. Его будущее. Здесь его место, здесь я могу дать ему больше. А что ждет его в России? Какая судьба? Сама подумай, девочка.

– Сэр, я…

– Его мать скучает. Она извелась за эти месяцы, и ей больно терять сына. Послушай. Я знаю его характер, он крайне несерьезный парень. Бросит сейчас спорт и учебу, а потом и тебя. У него было много девушек, и все кончалось одинаково, поверь мне. Я хорошо знаю своего сына, он захочет остаться по истечении срока программы, но это катастрофично для его бейсбольной карьеры, мне и так многое приходится делать, чтобы удержать за ним место в команде.

– Но…

– Не держи его, Зоя. Ради него же самого. И я тебе обещаю: когда ты приедешь, я окажу тебе достойный прием в своем доме. Докажи, что ты уважаешь моего сына. Сделай так, как будет лучше ему.

– Хорошо, мистер Реннер, – закрываю на миг глаза, а когда открываю, мне начинает казаться, что я становлюсь бесцветной, растворяюсь в воздухе, тону в туманной дымке собственных несбывшихся мечтаний.

Вроде ничего не изменилось. Все идет по плану, Джастин уедет в США, мне придется провести здесь лето без него, а потом, если мое участие в программе будет одобрено, мы увидимся.

– Спасибо, Зоя, – говорит Ли Реннер, и его голос также холоден, как в самом начале разговора. – Знал, что мы с тобой найдем общий язык.

В конце концов, я и не планировала удерживать его сына здесь силой. Он скучает по родным, по друзьям, по своей стране. Для всех будет только лучше, если он поскорее вернется домой.

– Всего доброго, – тихо шепчу я.

Сбрасываю вызов и крепко сжимаю телефон в руке.

Он прав. Во всем прав. Моего американца ждет большое будущее в своей стране. Не нужно навязывать ему себя, а дальше пусть будет, как будет. Я ведь тоже никогда не планировала на всю жизнь переезжать в Америку. Мне и здесь хорошо. Съездить, получить ценный опыт, вернуться и попытаться, руководствуясь им, сделать лучше жизнь своих сограждан – вот о чем я мечтала когда-то.

А Джастин… Джастин… может, он вернется к себе и поймет, что все было несерьезно. Что мы и не пара вовсе. И не навеки. Не могу же я заглянуть ему в голову, правда? Это лето – оно как лакмусовая бумажка. Покажет, что за чувства управляют нами. Возможно, он не будет мне писать. Возможно, будет делать это с каждым днем все реже и с меньшим энтузиазмом. Тогда все станет гораздо проще: я не поеду к нему, а ему не придется меня там терпеть.

Глупо думать о плохом, когда у тебя все хорошо. Но не думать – это еще опаснее. Так я хотя бы смотрю в лицо реальности и готова к любому исходу событий.

Джастин

– Что с тобой? – спрашиваю у Зайки, когда возвращаюсь в ресторан. На ней лица нет: бледная, потерянная, смотрит так, будто видит меня, но не узнает. – Не переживай. Дима увез ту девушку в больницу. Некоторые ребята поехали следом. Мы тоже можем, – сажусь перед ней на корточки, заглядываю в глаза. – Или можем здесь остаться.

– Поедем домой? – предлагает она, глядя на меня с мольбой.

Киваю. В этот момент она снова напоминает ту крохотную фарфоровую куколку, какой показалась мне в день приезда. Аккуратное личико, губки как нарисованные – с яркой и аппетитной галочкой сверху, глаза небесно-голубые и длинные светло-русые ресницы, веером обрамляющие их. Красота, которая своей естественностью, простотой и хрупкостью словно нуждается в поклонении и защите.

– Устала? – беру ее руку.

Кисть оказывается мягкой и какой-то безвольной. Зоя поднимается со стула, и я вижу, что ее плечи опущены, взгляд потух и полон безразличия.

– Немного, – признается она.

Веду ее за собой к выходу. Мы прощаемся с остальными гостями и машем на прощание друзьям.

– Просто… ногу натерла, – поясняет Зоя, – туфли… новые.

– Хочешь, понесу тебя? – спрашиваю, улыбаясь.

Но ей по-прежнему невесело. Загадочная русская душа.

– Нет, – отвечает коротко и продолжает смотреть перед собой, словно в пустоту.

– Точно все нормально?

– Да. – Отворачивается.

Когда мы оказываемся дома, она молча поднимается к себе наверх.

– Что такое? – спрашивают родители.

Пожимаю плечами и поднимаюсь следом.

Зоя уже закрылась в своей комнате. Переодеваюсь, принимаю душ, включаю «Король и шут» – любимую группу хозяина этой комнаты Стёпы – и смотрю в окно.

Голые ветви, крыши домов, улицы, дорожки – все припорошено снегом, отливающим сталью в свете луны. Мороз плетет кружево на окнах, дымоходы плюются густым белым дымом, в заледеневших окнах домов виднеется тусклый желтый свет. Теперь я, кажется, верю, что зима вступает в свои права на целых полгода, и мне становится не по себе от мысли, что в день моего отъезда календарная весна еще не уступит место весне реальной.

– Джастин? – Зайка появляется на пороге моей комнаты спустя несколько минут.

Входит, закрывает дверь на защелку, выключает музыку и в полной темноте движется в мою сторону. Она ступает неслышно, на ее ногах теплые вязаные носки, которые давно стали для