Откроется не каждому - Константин Викторович Харский

– Хорошее сравнение. Именно поэтому нужно с умом выбирать корабль, и я научу тебя, как это сделать, – сказал дядя Женя. В этот момент Клара пододвинула к нему тарелку с разогретыми кусочками пиццы и тут же поймала сама себя на мысли, что заботится сейчас о своем госте, как мама, которая хочет, чтобы её дитятко было сытым. Но дядя Женя неправильно понял жест Клары и добавил: – Да я не за пиццу тебе это всё рассказываю! А потому, что ты взрослеешь, и тебе обязательно надо знать, что делать со своей жизнью. Иначе зачем ещё нужны взрослые?

Клара улыбнулась и не стала оправдываться – она и не думала выкупать ценный совет лишним кусочком пиццы. Ей не хотелось отвлекаться на неважное: это могло отвлечь их сейчас от главного.

– Когда человек выбирает профессию, то очень часто смотрит только на её глянцевую обложку, на парадный вход, так сказать, на плюсы и преимущества. Кто-то думает: «Вот стану учителем – и меня все будут слушать». Или: «Стану продав- цом – и у меня всегда будут конфеты». И так далее… – сказал дядя Женя.

– Дядь Жень, я уже не такая маленькая, – перебила его Клара, решив внести поправку в приводимые примеры профессий.

– Хорошо. Ты, допустим, хочешь стать учёным, чтобы сделать какое-нибудь важное открытие.

– Уже лучше, – снова улыбнулась Клара.

– Так вот, выбирая профессию, нужно точно знать её оборотную сторону и смириться с ней, – пояснил дядя Женя и замолчал, чтобы Клара осмыслила его слова. – Предположим, человек выбрал для себя в качестве жизненного пути искусство. Пишет картины. Но продаются они по цене холста и красок, и то – в счастливый день. Но самому художнику нравятся его картины. Более того, он знает: когда покупатель повесит его картину у себя дома, то каждый раз, входя в комнату, будет смотреть на неё, и она никогда не примелькается настолько, чтобы стать незаметной. И только тогда покупатель поймёт всю прелесть картины, всю её ценность, и подумает о том, что картина эта стоит в разы больше, чем он за неё заплатил. Выбирая творчество, человек обычно представляет себя в будущем на своей персональной выставке, и, не достигнув этого, может, разочаровавшись в моменте, задуматься о том, не стоит ли ему сойти с выбранного корабля. Выбирая искусство как таковое, как способ сделать этот мир лучше, нужно помнить о том, что признание может сильно запаздывать. А ты просто служишь тому, что любишь, чему посвятил всю свою жизнь, – и это делает тебя счастливым.

– И всё-таки это очень ответственный шаг – подняться на один из кораблей, – сделала вывод Клара.

– Очень хорошо, что ты это понимаешь, – одобрительно кивнул дядя Женя – Быть взрослым – это выбрать свой корабль и быть счастливым оттого, что сделал правильный выбор.

Клара сияющими от любопытства глазами смотрела на своего собеседника.

– Взрослым быть очень интересно, – заключила она.

Громыхнула калитка. Клара, сидевшая к ней спиной, обернулась; Альма, лежавшая поперёк входа в беседку, встала и трусцой направилась ко входу. Во двор вошёл Славик со всей своей командой: с ним был и Жорик, и Липкий, и Катюха.

– Привет, – сказала Клара и, жестом показав на пиццу, добавила, – тут немного уже осталось, но если разрезать на более мелкие кусочки, то хватит всем и не по одному.

– Сэ́ро вэниэ́нтибус о́сса, – выразительно произнёс дядя Женя.

– А? – Клара не разобрала ни слова.

– Поздно приходящему – кости, – проскандировали остальные ребята хором и, судя по слаженности, делали это далеко не в первый раз.

– Мы со своим, – сказала Катюха, доставая из рюкзака какие-то коробки. Клара где-то уже видела такую упаковку… Да, ошибки быть не могло: коробки были из кондитерской.

– Ну и ладно, – согласилась Клара. – Хотя пицца тоже вкусная. Кто какой чай будет? У меня, правда, есть только чёрный в пакетиках.

– Чёрный, – сразу же сказал Славик.

– Чёрный, – повторил Липкий.

– Черный, – улыбнулась Катюха.

– Чёрный, – согласился Жорка.

Клара вопросительно посмотрела на дядю Женю.

– Я всё, мне на работу пора. Красота сама себя не спасёт, – дядя Женя собрался уходить.

– Спасибо, вы меня сильно выручили, – поблагодарила Клара.

Дядя Женя сдержано кивнул, но Клара поняла, что ему было очень приятно это услышать. Что ещё художнику нужно? Продажи и признание.

Катюха вызвалась помочь Кларе с чаем и сделала всё легко

и даже весело. Клара, наблюдая за её движениями, размышляла: «Так может, она и не обижается на меня? С чего я вообще взяла, что Катюха недовольна моим появлением?» Но, пока они были вдвоём на кухне, Клара не нашлась, как начать разговор с Катюхой, и решила, что обязательно поработает над своей способностью вести светские беседы ни о чём.

Вдвоём они вынесли всем по бокалу чая. За калиткой стояла тётя Лиза.

– Здрасьте, тёть Лиз! – весело крикнула Клара. – Я хотела сегодня зайти к вам и кое-что рассказать.

– Здравствуйте, ребята, – ответила тётя Лиза, передавая через калитку поднос, накрытый белой салфеткой. – Пирожки вам сладкие принесла. Может, и не сравнятся с пирожными, а может, и лучше. В общем, пробовать надо.

– Где Йошка, тёть Лиз? Скажите, что мы его ждём… – сказала Клара и на секунду задумалась о том, что если он снова вздумает шутить, то… будет просто смешно и легко. – И пускай поторопится, а то поздно приходящему – корки от пиццы.

Тётя Лиза ушла, отказавшись присоединиться к чаепитию, а ребята уселись в круг и стали пить чай, кто с чем хотел: Клара хотела ром-бабу – и пила чай с ром-бабой.

– Какие новости? – спросил Славик у Клары. – Интересная у тебя жизнь: вечно что-то происходит.

– Ой, новостей столько, что голова уже третий день кругом, – начала Клара. – Я не успела ещё обдумать новости первого дня, а уже третий…

– Начни с главной – и без деталей, – посоветовала Катюха.

– Катюха учится на юриста, – отрекомендовал Славик.

Клара была так сильно удивлена, что все это заметили.

– Один – ноль, – доброжелательно сказала Катюха, и Клара почувствовала, что девушка не хотела её этим задеть.

– Один – ноль, – неожиданно для себя легко согласилась Клара, и обратилась уже к Липкому: – А ты? Мы же даже толком не знакомы.

– Напрасно ты так думаешь, – улыбнулся Липкий. – Мы всё про тебя знаем.

– Ах да, это же Старая Русса, –