Откроется не каждому - Константин Викторович Харский

– Вчера поздно вечером и ещё раз – полчаса назад из СК.

– Почему вчера не доложила о звонке? Я бы достал его из Следственного комитета! Не время ему показания давать. Пусть сначала сделку оформит.

Надя с уважением и даже восхищением посмотрела на Альберта: деньги – это одно дело, а вот достать человека из Следственного комитета – совсем другое. У Нади там тоже есть один знакомый… Может, он заодно и его достанет? Чего честному человеку в застенках томиться?

– Так у меня же вашего телефона нет, – призналась Елена Алексеевна, и Надя поняла, что никакой она не директор.

– Предложения, – потребовал Альберт от присутствующих.

По Стасу было видно, что он снова считает до десяти. Надя осматривалась и внимательно изучала обстановку кабинета.

– У меня есть идея, – начала Елена Алексеевна, у которой идей не было, но нужно же как-то выживать.

– Говори.

Елена Алексеевна лихорадочно перебирала мысли в голове: что из этого лучше сейчас сказать? Всё же надо признать: работать секретарём было гораздо проще…

– Надо обратиться в опеку, – мозг Елены Алексеевны решил выбрать именно эти слова, какими будут следующие – не знала даже она сама. Так бывает.

– Опеку? – Стас досчитал до десяти ещё раз и решил, что уже можно спрашивать.

– В опеку, и что дальше? – требовал продолжения Альберт.

– Опека может заинтересоваться: почему ребёнок живёт здесь один и занимается продажей дома? Что это за родители такие и выполняют ли они свои обязанности? Тогда девочку могут забрать в какой-нибудь детдом до выяснения обстоятельств, и папа назад уже не сдаст. В доме ещё можно провести обыск…

Тут Надя встала.

– Не хочу, чтобы вы думали, что я правильная и всё такое… Но воевать с детьми – увольте.

– Уволена, – легко махнул рукой Альберт и жестом показал Елене Алексеевне, – продолжай.

Надя ещё мгновение постояла и направилась к выходу, но тут же вернулась и протянула руку к Елене Алексеевне: «Документы». Елена Алексеевна взглянула на Альберта. Его лицо было непроницаемым, словно он хотел сказать: «Сама решай. А если что – потом за это решение и ответишь». Елена Алексеевна отдала документы Наде, и та стремительно вышла.

– Служба опеки придёт в дом, с ними будет кто-то из наших. Пока опека будет разговаривать с девочкой, составлять протоколы и разговаривать с родителями, наш человек посмотрит, где дневники, и возьмёт их…

– Хм, – удовлетворённо произнёс Альберт и полез в карман за телефоном.

***

А Надя тем временем в негодовании вышла на улицу. Она вчера уже уволилась из кафе, потому что ей пообещали шикарную работу. Работа оказалась дном – Надя не собиралась заниматься такими делами даже за большие деньги. И что она имеет по факту: работы – нет. Только начала наводить порядок в их свинарнике – и уже уволена. Даже кофе на работе ни разу не успела попить! А ведь Надя могла гордиться собой: она поставила рекорд по непродолжительности работы в компании Альберта. Так быстро здесь ещё никого не увольняли. В её случае – ещё и до официального трудоустройства.

Душа Нади требовала восстановления справедливости.

***

А Клара в это время подошла к дверям салона «Оптика».

Удобный городок эта Старая Русса – всё рядом.

– Здравствуйте, – сказала Клара, заходя в салон.

Нина Сергеевна, стоявшая у витрины спиной ко входу, обернулась на звук открывающейся двери и, увидев Клару, заулыбалась:

– Здравствуй, Клара! Как твои дела?

– Всё хорошо. Я за оправой пришла. Вот, – Клара протянула рецепт, полученный в этом же салоне вчера.

– Вот и замечательно. Что сказала мама?

– Мама… была немного недовольна, – призналась Клара.

– Она не хочет, чтобы ты носила очки? Она думает, что они только ускорят падение зрения? – озвучила Нина Сергеевна самое частое заблуждение относительно очков.

Клара кивнула.

– Значит, ты приняла решение сама? – удивилась Нина Сергеевна.

– Да, – согласилась Клара и подумала: «И это решение – примерно сотое по счёту из всех принятых за последние дни».

Нина Сергеевна взяла рецепт и быстро просмотрела его.

– Уже выбрала оправу?

– У меня есть четыре тысячи, – сразу уточнила Клара.

– Что-нибудь подберём. Вот из этих выбирай, – Нина Сергеевна показала на оправы, лежащие внизу на витрине. – Потом купишь подороже. Или попроси родителей добавить немного.

– Нет. Я хочу сейчас купить не дороже четырёх тысяч.

– Сейчас? Вообще-то нужно заказывать и ждать, – сказала Нина Сергеевна.

– Нет, я не могу ждать. Хочу в Питер вернуться уже в очках, – поделилась Клара своими планами.

– Вот как, – улыбнулась доктор. – Ну-ка, подожди.

Нина Сергеевна ушла к себе в кабинет и вернулась через минуту с коробочкой в руках.

– Есть одни, в чёрном цвете. Могут подойти.

Фраза «в чёрном, или в белом, или в синем цвете» резала Кларе ухо; её чувство родного языка сопротивлялось сильнее, чем при использовании английских слов вместо русских их аналогов. Клару слегка передёрнуло.

– Что такое? – заметила Нина Сергеевна. – Не нравится оправа?

– Не нравится фраза «в чёрном цвете», – призналась Клара честно.

– Мне тоже, – неожиданно сказала Нина Сергеевна и, когда Клара подняла на неё взгляд, улыбнувшись, объяснила. – Я думала, что вы, городские, только так и понимаете. Замечательная оправа чёрного цвета.

Клара аккуратно взяла очки, надев их, посмотрелась в зеркало, потом поправила причёску, приблизилась к зеркалу и словно впервые стала рассматривать своё лицо.

– Так вот ты какая… – тихо промолвила Клара. – Так вот какие у тебя реснички… А что это за брови? Где они? Хорошо хоть действительно прямые. Неужели меня другие каждый раз видят вот такой?

Последний вопрос был адресован Нине Сергеевне. Доктор улыбнулась.

– Да.

– Получается, что все, кто со мной постоянно общается, лучше меня знают, как я выгляжу? – Клара удивилась этой своей мысли. – Только при условии, что у них хорошее зрение. Сейчас мне захотелось, чтобы мои друзья были капельку подслеповаты, чтобы они не столько видели меня, сколько представляли, и тогда в их представлении я буду чуточку красивее. Или сильно красивее, если они совсем плохо видят.

– Пусть лучше они хорошо видят. Ты красивая девочка и можешь гордиться своими правильными чертами лица, – сказала Нина Сергеевна, и Клара внимательно посмотрела на неё: не смеётся ли над ней доктор?

– В очках я вижу ваше выражение лица и могу понять, смеётесь вы надо мной или нет, не только по тону голоса, но и по мимике, – отметила изменения Клара.

– Когда-то у тебя так и было. Потом зрение немного ослабло, и главным средством проверки правдивости другого человека стал слух. А теперь и твой тонкий слух останется, и к нему ещё добавится зрение. Тебя