Почтальонша - Франческа Джанноне

– Я догадывался. Про тебя и Лоренцу, в смысле. Почему ты притворился, что ничего не происходит, когда я спрашивал?

– Не знаю, – ответил Даниэле. – Наверное, чтобы ее защитить.

– Ты мне не доверял. – В голосе Роберто сквозила глубокая горечь.

Даниэле остановился.

– Нет, дело не в этом. Поверь мне. Просто… Я не знал, как ты к этому отнесешься.

– А как я должен был отнестись? Ты мой друг… – У Даниэле сжалось сердце. – Со мной ты можешь говорить о чем угодно. Я бы не стал тебя осуждать… Я никогда никого не осуждаю…

– Да, это правда, – согласился Даниэле с легкой улыбкой.

Они вновь зашагали по дороге.

– Но я буду по тебе скучать, – продолжил Роберто.

Даниэле приобнял его за плечи.

– Я тоже. Очень.

– А когда ты вернешься?

– Не знаю. Может, когда придет время дегустации следующего «Дона Карло».

– Хм, – пробурчал Роберто, словно понимая, что это не более чем ложь. – По-моему, ты вообще не вернешься. И что я без тебя буду делать…

– Да куда я денусь! Вернусь, конечно… А в последние два месяца ты и так управлял винодельней, считай, в одиночку, так что…

– А если мне понадобится твой совет?

– Позвонишь. Телефон-то ты зачем купил? – улыбнулся Даниэле.

– Хм… – снова промычал Роберто опустив голову. Затем посмотрел на него в упор. – А ты уверен, что будешь там счастлив?

Даниэле ответил не сразу. Потом пожал плечами.

– Не знаю. Но обещаю постараться.

– Ну тогда смотри, чтобы у тебя получилось, – с напускной строгостью сказал Роберто.

Они наконец добрались до виноградника, где тихо тосковали виноградные лозы с облетевшими листьями. Деревянная табличка «Винодельня Греко» выглядела совсем не так, как много лет назад, когда Даниэле впервые ступил на эту землю, – краски потускнели и выцвели. На миг он увидел себя мальчишкой в кепке и подтяжках, державших штаны на размер больше. Вот он поднимает глаза от лозы и смотрит, как рядом с табличкой останавливается «Фиат-508». «Доброе утро, синьор Карло», – приветствовал он его каждый раз, снимая кепку.

Даниэле подошел к вывеске и провел рукой по буквам.

– Надо бы подновить, – сказал он брату.

28

Апрель–май 1952 года

Когда Антонио спустился позавтракать, он застал Агату хлопочущей на кухне, с лицом, перепачканным мукой. Должно быть, она проснулась спозаранку: торт уже стоял в духовке.

– М-м-м, как пахнет! – воскликнул Антонио, наклонившись, чтобы заглянуть внутрь. – Ты уже давно не пекла свой фирменный шоколадный торт.

– Джада попросила, вот я и испекла, – улыбнулась в ответ Агата.

Антонио налил себе кофе из кофеварки-куккумелы, уже стоявшей на столе, и уселся на стул.

– Хочешь облизать миску? – спросила Агата. – А то поставлю отмокать.

Антонио воодушевился.

– Еще бы! Тащи сюда! – Собрав пальцем остатки шоколадного крема, Антонио отправил их в рот и, жмурясь от удовольствия, произнес: – М-м-м, бесподобно!

– Ну и слава Богу, – удовлетворенно кивнула Агата.

Антонио отхлебнул теплого кофе. Судя по всему, Агата сварила его по меньшей мере час назад.

– А помнишь, как Лоренца в детстве всегда просила на день рождения шоколадный торт? – улыбнулся Антонио, погружаясь в воспоминания.

Агата в ответ поморщилась и, подхватив миску, аккуратно переставила ее в раковину, водрузив на гору немытой посуды.

– Будем надеяться, сегодня она проснулась в хорошем настроении и не испортит малой праздник, – вздохнула она.

– Да уж, будем надеяться, – пробормотал себе под нос Антонио.

После отъезда Даниэле в начале марта Лоренца превратилась в комок нервов: лицо ее осунулось, руки исхудали, прямо высохли. Каждый раз, когда семья собиралась за ужином, она отодвигала тарелку со словами: «Я не голодна».

С Томмазо Лоренца разговаривала только при необходимости – вернее, просто рявкала на него. Однажды она вспылила лишь из-за того, что муж забыл принести на стол оливковое масло. Антонио пришлось вмешаться:

– Лоренца, ты перегибаешь палку!

Но она лишь вскочила из-за стола и, громко хлопнув дверью, заперлась в спальне. Агата дернулась было пойти за ней, но Томмазо остановил ее:

– Оставь. Дай хоть поужинать спокойно.

По его тону Антонио понял, как сильно тот устал. Вероятно, он уже исчерпал все свое терпение… А может, ему просто стало безразлично, что Лоренца делает или не делает.

Антонио не раз пытался поговорить с дочерью по душам. Он звал Лоренцу прогуляться вдвоем, приглашал поужинать в ресторане, сходить в кино… Он даже заезжал к ней в офис, но наталкивался лишь на стену холодного, враждебного молчания. Однажды она бросила ему в лицо:

– Ты ведь рад, что он уехал, ты только этого и ждал!

Антонио потупился, не в силах возразить. А что он мог сказать? Ведь как только Даниэле уехал, Антонио с облегчением выдохнул, втайне надеясь, что теперь-то дочь наконец перестанет думать о нем и сможет обрести покой рядом с мужем и дочкой…

Празднование дня рождения Джады началось днем, в доме бабушки с дедушкой. Посреди стола в гостиной красовался шоколадный торт, посыпанный сахарной пудрой. Рядом высилась стопка десертных тарелок из парадного сервиза, а возле них лежали серебряные ложечки с инкрустированными ручками – те самые, которые Агата доставала лишь по особым случаям.

Джаду внес на руках отец. Девочка была одета в розовое платьице с пышной юбкой из органзы, а аккуратно подстриженные волосы украшал белый атласный бант.

– У кого сегодня день рождения? – спросила Агата, взяв ее за ручки.

– У Джады! – радостно воскликнула малышка.

– И сколько же тебе исполняется? Скажи бабуле.

– Неужели так необходимо кривляться? – пробурчала Лоренца, снимая пальто.

– Покажи бабушке, сколько тебе годиков, – попросил Томмазо, опуская дочку на пол.

Джада подняла вверх три пальчика.

– Умница! – восхитилась Агата и крепко обняла внучку.

– Смотри-ка, бабушка испекла тебе шоколадный торт! – заметил Антонио, погладив Джаду по голове.

Через несколько минут к празднованию присоединились Роберто и Мария. Девушка держала коробку, перевязанную большим красным бантом.

– Ого! Интересно, для кого же этот подарок? – поинтересовалась у внучки Агата.

Лоренца, сидевшая в стороне от всех на диване, покачала головой и фыркнула, всем своим видом показывая, что ей осточертели дурацкие вопросы матери.

Мария помогла девочке развернуть подарок.

На мгновение Антонио повернулся к Лоренце и строгим кивком предложил ей присоединиться к остальным.

– Кукла! – воскликнула Джада, широко распахнув глаза. В коробке лежала фарфоровая куколка с белокурыми волосами и ярко-красным ротиком, одетая в бело-голубое клетчатое платьице.

Лоренца, вытянув шею, мельком взглянула на подарок и вернулась на диван.

– Ох, тетя, до чего же аппетитный торт! – присвистнул Роберто.

– Если твоя мать поторопится, то мы его даже попробуем, – проворчала в ответ Агата.

– Анна сказала, что немного задержится. Сейчас у нее занятия в Доме, – вступился Антонио. – Уверен, она вот-вот подойдет.

– Будем надеяться, – с легким неодобрением бросила Агата.

Анна появилась минут через десять, извинившись за опоздание.

– А где Джованна? – спросил Антонио, закрывая за ней дверь.

– Осталась в Доме… Сегодня ее любимое занятие по вязанию покрывал, – улыбнулась Анна. – Но дайте же мне поздравить самую красивую девочку на свете! – воскликнула она, протягивая руки к Джаде, которая тут же подбежала к ней. – У меня тут для тебя подарок, – добавила Анна, доставая из кармана брюк маленькую коробочку.

В ней оказался круглый золотой кулон с выгравированной