Почтальонша - Франческа Джанноне

– Она не вернется, – прошептал он.

Антонио на миг остановился и посмотрел на зятя.

– Надо поговорить с Анной, – сказал он.

Томмазо обернулся.

– Агата пока не хочет, чтобы кто-то знал… Может, подождем еще…

– Нет, – решительно перебил его Антонио и направился к двери.

* * *

В доме Анны не горело ни одного окна, кроме окна ее спальни.

Антонио тихо, но настойчиво стучал, пока в гостиной не зажегся свет и он не услышал неторопливые, уверенные шаги Анны. Он узнал бы их из тысячи.

Анна открыла дверь. На ней был синий шелковый халат, лицо блестело от крема.

– Антонио? Что-то случилось?..

– Прости, ты уже спала.

– Еще нет, только собиралась ложиться. Заходи.

– Я никого не разбудил? – спросил он.

– Нет, не волнуйся. Я одна, – ответила она, закрывая за ним дверь. – Джованна осталась ночевать в Ла-Пьетре с девочками, а Роберто ужинает у родителей Марии. У кого-то из них день рождения. То ли у отца, то ли у матери, не помню, – пробормотала она, приподняв бровь.

Антонио молча смотрел на нее, а потом порывисто обнял, уткнувшись лицом в ямку между шеей и плечом.

– Да что с тобой такое? – встревожилась Анна, неловко похлопав его по спине.

– Она ушла, – выдавил Антонио сдавленным голосом.

– Кто? О чем ты?

Анна усадила Антонио на диван и, не выпуская его руку, выслушала рассказ о самом долгом дне в его жизни.

Она слушала затаив дыхание, широко распахнув глаза. Представила, как Лоренца пишет: «Со мной все в порядке. Не ищите меня», а потом крадется в ночи по темной пустынной улице.

– Помоги мне. Где еще ее искать? – умоляюще спрашивал Антонио. – Я просто теряюсь.

Анна медленно высвободила руку и так же медленно встала. Прошлась по комнате, зажав рот ладонью, потом остановилась и повернулась к нему.

– Я знаю, куда она направилась…

Антонио вскочил и кинулся к ней.

– Куда?

Глаза Анны наполнились слезами.

– Что такое? Почему ты плачешь? – спросил он, положив руки ей на плечи.

– Это я… Я сделала глупость.

Антонио отступил на шаг и опустил руки.

– Я дала ей адрес Даниэле… Его нью-йоркский адрес. Она так хотела написать ему, поговорить с ним, она была в таком отчаянии…

На лице Антонио отразились гнев и смятение.

– Зачем ты это сделала? – прошипел он. – Зачем? Я же просил Роберто ничего ей не говорить. Никогда.

– Роберто тут ни при чем… Я сама нашла адрес, это я во всем виновата, – ответила она.

– Но почему, Анна? Почему ты так поступила?

– Ты не видел эти порезы.

– Какие еще порезы? – вспылил он.

– У нее на руках, – Анна указала на предплечье. – Лоренца сказала, что так ей становится легче…

– Что за бред? – почти вскричал Антонио.

– Знаю, это безумие, я и сама толком не понимаю… Но поверь мне, Антонио, – взмолилась она, – дело в том, что Лоренца была не в себе. Совсем плоха. Я испугалась.

– И что с того? – Его голос сорвался на шепот.

– Ей нужно было поговорить с Даниэле… Я просто хотела, чтобы ей стало легче, я не думала, что…

– Ты не думала, – повторил он жестко. – Именно. Ты не подумала. – Он принялся нервно расхаживать по комнате. – Да она уже, наверное, плывет в Америку! – вдруг рявкнул он, взмахнув руками. – И где мне ее теперь искать? Где?

Анна прижала ладони ко рту.

– Прости меня… – прошептала она.

– Как тебе только в голову такое взбрело? – Антонио постучал кулаком себе по лбу.

– Я просто хотела, чтобы ей стало легче… – повторила она едва слышно.

– Не лезла бы не в свое дело! – заорал он вне себя. – Она тебе не дочь! – Его голос упал почти до шепота. – Лоренца – не Клаудия.

Анне показалось, будто ее ударили ножом.

– Что ты сказал?

– Ничего…

– Я слышала, – процедила она, подходя ближе. – Хватит ли тебе духу повторить?

Он махнул рукой, будто призывая забыть об этом, и отвернулся.

– Повтори, – сказала Анна, разворачивая его к себе.

– Тебе не следовало вмешиваться, – ответил Антонио. – Я просил тебя помочь ее вразумить, а не вручать ей билет на край света.

– Я ничего ей не вручала! Я всегда старалась ей помочь как умела.

Антонио прищурился.

– Ты ведь все знала, верно?

– О чем ты?

– По средам ты сидела с Джадой, прекрасно зная, куда уходит Лоренца… – Анна отвела взгляд и дернулась, чтобы отойти, но Антонио удержал ее за руку. – И ты знала, что она сбежит… Ты покрывала ее и, может, покрываешь до сих пор, ведь так?

– Нет! – вскрикнула она.

– Признайся! – Она попыталась вырваться из его хватки, но он лишь крепче стиснул ее руку. – Ты лгунья. Я больше тебе не верю и никогда не поверю, – отчеканил он, глядя на нее пылающими от гнева глазами.

В глазах Анны промелькнула боль.

– А ты? Сколько лжи ты наговорил? – выкрикнула она. – Хоть раз ты сказал Карло правду? Хоть раз набрался смелости…

Антонио резко отпустил ее руку.

– При чем здесь Карло… – пробормотал он ошеломленно.

– Ты знаешь, при чем, – сказала она, не сводя с него глаз.

Еще никогда в жизни она не испытывала такой сильной, такой неуправляемой ярости. Анна чувствовала, что эта ярость вот-вот поглотит их обоих, превратившись в лаву, которая не оставляет на своем пути ничего живого, – но уже не могла остановиться.

– Каково это – всю жизнь притворяться?.. Антонио – заботливый брат, Антонио – честный брат…

– Прекрати, – процедил он.

– Хочешь знать правду? – не унималась она. – У Карло хватало недостатков, но он хотя бы был настоящим. Он никогда не притворялся. Он был лучше тебя, и ты всегда это знал.

Антонио нахмурился и открыл было рот, чтобы возразить, но передумал. Затем он быстрым шагом направился к двери.

– Ты ведь счастлив, что его больше нет? Что наконец-то сцена полностью в твоем распоряжении? – выпалила Анна, понимая, что задела его за живое.

Антонио застыл на пороге за миг до того, как открыть дверь.

Он повернулся, подошел к Анне и со всей силы залепил ей пощечину.

– Только попробуй это повторить, и я убью тебя своими руками, – сказал он дрожащим голосом.

Анна коснулась щеки и посмотрела на него – испуганно и удивленно. Антонио сжал кулаки и снова двинулся к двери.

Он уже открыл ее, когда Анна прошептала:

– Я никогда не прощу то, что ты сейчас сделал.

Он на миг обернулся.

– Я тоже, – ответил он.

И вышел, оставив дверь открытой.

Эпилог

13 августа 1961 года

– Дедуля, пора принимать лекарство, – звонко сказала Джада, распахивая дверь в кабинет Антонио, и добавила с улыбкой: – Бабушка велела тебе прийти, она уже все приготовила.

Антонио, сидевший за письменным столом, резко обернулся. Эта улыбка делала Джаду поразительно похожей на мать. В последнее время Антонио то и дело путался и называл внучку Лоренцой.

Он не видел родную дочь с того самого мая 1952 года. Правда, каждое Рождество из Нью-Йорка неизменно приходила поздравительная открытка со множеством восклицательных знаков. И всегда подписанная только ею одной.

– Сейчас приду, малышка, – отозвался Антонио. – Закрой, пожалуйста, дверь.

Дождавшись, пока Джада уйдет, он трясущимися руками достал из ящика стола письмо. Роберто, племянник, принес его несколько часов назад: простой белый конверт, на котором было лишь одно слово: «Антонио». Четкий, с характерным наклоном почерк не оставлял сомнений: писала Анна.

– Понятия не имею, что там. Надеюсь, позже увидимся на похоронах, – сказал Роберто напоследок.

Антонио погладил письмо ладонью и перечитал его снова.

Помнишь роман, который я читала в Галлиполи? Кажется, дело было летом 1937-го, когда мы все вместе отдыхали в том