Любовь под омелой - Эли Хейзелвуд

— Прошу прощения? Я живу ради широкого освещения Конгресса США.

— Ну да. Как я мог забыть. — Марк смотрит на меня долгим ласковым взглядом.

Не понимаю.

— Честно? — продолжаю я, чтобы перебить паузу. — Я наткнулась на репортаж, пока искала мультики для одного из пациентов.

— А. Тогда все сходится. Ты и правда всегда работаешь.

Что-то звучит в его голосе — как будто он идет по тонкой линии между смехом вместе со мной и надо мной, подзуживая меня вспомнить наш прошлый разговор.

«Ты и правда слишком занята, Джейми? Или ты просто в гребаном ужасе?»

Вот вам и безопасные темы.

— Прикольно было? Давать показания?

— Объяснять, почему крипта — это плохо, девяностолетнему сенатору, который не представляет, как работает интернет… тут и впрямь есть свои нюансы.

Я хмыкаю.

— Наверняка. А как там… — Я неопределенно машу рукой. — Акции?

— Которые?

— Э… твои?

Марк выпрямляется, явно развеселившись. Его лицо напоминает мне фотографию с какого-то интервью или конвента, которую я видела в Сети несколько месяцев назад. Он выглядел так хорошо, что я подумала: это фотошоп.

Очевидно, я была неправа.

— Хочешь знать, какой была их рыночная стоимость при последнем закрытии биржи?

— Э, да. Конечно. Хотя я точно не знаю, как работают акции, так что хватит простого «хорошо» или «плохо».

— Хорошо. — Он сжимает губы, ему явно любопытно. — Ты так ничего и не обналичила, Джейми.

— А?

— Когда я только основал компанию, ты настояла на инвестициях. А потом так и не продала свои акции, хотя они могли многое тебе принести.

— Ну да. — Я ерзаю на диванной подушке. — Знаю. Я так и не собралась, но думала об этом.

— Правда?

Нет. Не думала — ни разу. Потому что, пусть даже я облажалась, пусть даже я не могу быть с Марком, мне нравится мысль о том, что нас что-то связывает. И если это акции его компании — так тому и быть.

— Ты не очень хорошо выглядишь, Джейми, — говорит Марк после долгой паузы, так тихо, что я едва его слышу за свистом ветра.

— Ты только что сказал, что я выгляжу плохо? Мы возвращаемся к дням Туалетки?

— Ты не выглядишь плохо, — поправляет он. — Не думаю, что ты на это способна. Но ты выглядишь уставшей как никогда раньше. У тебя все в порядке?

— Да. Да, Марк, просто… — Я беспечно пожимаю плечами, как будто это не имеет значения. — Просто иногда мне тяжело. Я думала, что будет проще, но чем дольше я занимаюсь ординатурой… Смены долгие, мои пациенты очень юные, и иногда они не… Иногда я мало могу для них сделать. А потом я прихожу домой измотанная, но не могу заснуть, потому что не могу думать ни о чем другом, и я не хочу оставаться наедине со своим взбудораженным мозгом, так что я иду в спортзал, а когда возвращаюсь, понимаю, что слишком устала, чтобы спать, и… — Я снова пожимаю плечами. Возможно, это перебор. — Ух. Можешь забыть обо всем, что я сейчас сказала? А то тебе наверняка покажется, что я полная неудачница.

— Не неудачница. Просто одинокая.

В его голосе нет ни насмешки, ни обвинений, но мне все равно кажется, что надо защищаться. Особенно после нашего последнего разговора.

— Но это не так. У меня есть соседка, с которой я лажу. И много друзей. И коллеги, которые…

— Не сомневаюсь. Но тебе все равно может быть одиноко.

Я упираюсь взглядом в колени, не желая признавать, насколько Марк прав, но он заставляет меня посмотреть на него, подняв пальцем мой подбородок.

— Ты всегда можешь мне позвонить, ты же знаешь? Даже если не хочешь… — Он делает глубокий вдох. Я так хочу к нему прикоснуться, что у меня разрывается сердце. — Я знаю, мы это уже проходили. Но даже если ты ничего не хочешь от меня в этом смысле… Я все равно твой друг, Джейми. Ты можешь мне звонить.

Правда, Марк? Я могу тебе звонить?

— Не уверена, что могу, — говорю я, расправляя плечи.

— Правда. — Он смешно морщит лоб. — Можешь. В любое время.

— Но у меня несколько иной опыт. — У меня в груди лопается пузырь обиды. — Не в любое время.

Марк наклоняется вперед.

— Опыт? О чем ты…

И разумеется, именно тогда рев бурана становится рекордно громким и отключается свет.

Глава 4

— Свет по всему району вырубило. Электрики чинят провода, — сообщает Марк, проверив онлайн-приложение, но я уже догадалась по папиному сообщению.

Папа: «Света нет! У тебя все в порядке?»

Я: «Ага, я в безопасности у Марка».

Папа: «Может, тебе лучше пока остаться там».

Я вздыхаю и заставляю себя не напечатать: «Боже, папа, ты правда так думаешь?»

Он всегда был любящим отцом. Я знаю, он старался изо всех сил, и взамен я пытаюсь не винить его в некоторой чудаковатости и эгоистичности — и простить те разы, когда он забывал забрать меня из школы или летнего лагеря, пока я не получила права.

— Все не так плохо, — говорю я Марку, пытаясь казаться невозмутимой. К сожалению, из-за плохой видимости мне хочется спрятаться под ближайшую кровать и раскачиваться до тех пор, пока я не усну. Это ведь стыдно, когда двадцатисемилетняя женщина боится темноты?

Наверное. Может быть. Если я как следует постараюсь, то смогу как-нибудь выкрутиться

— По крайней мере, у нас горит огонь, — добавляю я. — Дает тепло. И немного света.

— Мне нужно познакомить своих родителей с концепцией генераторов.

— Я удивлена, что ты не купил им один.

— Купил, — хмыкает Марк. — Но они так и не собрались его поставить.

Блин.

— Знаешь что? — Я включаю фонарик на телефоне. Чувствую, как подступает паника, и, наверное, сейчас мне лучше остаться одной. — Пойду проверю, как там Сондхайм, и тут же вернусь. Просто посмотрю, все ли в порядке.

— Сондхайм видит в темноте и ненавидит всех. Он отлично проводит время.

— Но все равно, просто проверить…

Я пытаюсь просочиться мимо Марка, но он ловит меня за запястье.

— Джейми.

— Я… Что?

— Ты же знаешь, что я не парень, которого ты встретила в «Тиндере»?

Я моргаю.

— У меня нет времени вести аккаунт в «Тиндере», и я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду…

— Я знаю, что у тебя сейчас будет паническая атака, — просто говорит он. Хотелось бы разглядеть его выражение лица, но он стоит спиной к огню, так что я вижу только темный силуэт в ореоле света.

А еще хотелось бы, чтобы он был неправ.

— Я не…

— Ты