Госпожа Жемчужина - Сяо Жусэ

было никаких лодок, двадцать мужчин убрали свои мечи и, погрузившись под воду, укрылись в тени фундамента из сине-зеленого камня. Наверху, над их головами, сотни вооруженных солдат, облаченных в военную форму царства Лэй, с шумом пытались с разных сторон пробраться к невысокому зданию дворца по пересекавшимся подвесным галереям и маленьким мостикам.

Тан Цяньцзы подал знак своим солдатам, и те, не проронив ни слова, обступили его и Цзичана со всех сторон. Вода доходила прямо до подбородка Тан Цяньцзы. Принц Чан крепко ухватился за его шею, высунув наружу голову. Мужчины, очутившись почти полностью в воде, осторожно двигались в направлении северных ворот дворца. Ярко-красное небо с разбрызганными повсюду искрами, напоминавшими золотой порошок, отражалось на водной глади. Огненное пламя осветило золотое убранство Биболо так, будто вокруг уже все было охвачено огнем, а из-за преломления света о поверхность воды казалось, что весь золотой город плавился, стекая в реку.

Через некоторое время речной рукав прервался и они подошли к водному павильону. Внутри было темно и тихо. Тан Цяньцзы решил, что они оказались в художественной мастерской наследников царства Лэй, и, если продолжить двигаться дальше на север, они смогут добраться до моста Чилань, соединяющего внутреннюю и внешнюю часть Биболо.

– Чжэньчу, – в полной темноте внезапно раздался шепот мальчика.

– Да, ваше высочество, – тут же отозвался он.

– Только что ты… ты в первый раз убил человека?

Тан Цяньцзы одной рукой взялся за перила водного павильона и ответил:

– Да, ваше высочество.

– Тебе было страшно?

Тан Цяньцзы какое-то время молча продолжал идти вперед и где-то спустя тридцать-пятьдесят шагов ответил:

– Да, страшно.

Цзичан, вероятно, получил ответ, который ожидал услышать, и тоже замолчал.

– Почему вы задали этот вопрос, ваше высочество? – Тан Цяньцзы почувствовал, что что-то не так, словно за словами Цзичана скрывались какие-то гнетущие его мысли.

Принц Чан прижался к его груди и тихо прошептал:

– Я даже представить не могу, насколько страшно убивать кого-то впервые. Боюсь, что однажды мне тоже предстоит это сделать.

Внезапно юный генерал почувствовал, что его военная форма, промокшая насквозь, стала чересчур тяжелой и холодной, а он сам – мокрый с ног до головы – продрог до самых костей. Он не понимал, было ли это из-за слов мальчика или из-за того, что как раз в тот момент Тан Цяньцзы сам уловил какой-то странный звук. Прежде чем Тан Цяньцзы успел что-либо обдумать, он поднял руку, дав знак своим людям, шедшим позади, остановиться.

В водном павильоне воцарилась мертвенная тишина. Высоко в небе сильный ветер донес отзвуки пожара, пылавшего на ветряной террасе пиршественного зала, и отголоски криков людей, убивавших друг друга. Но эти звуки, казалось, были слишком далеко от них. Прошло еще немного времени, и уже все начали слышать какой-то слабый, но странный звук. Тут же из-за ряда, где стояли тридцать две ширмы, покрытые золотой слюдой и инкрустированные гранатами, послышались легкие маленькие шажки, направлявшиеся в их сторону. Мягкие босые ступни торопливо шлепали по холодному жесткому полу. Время от времени раздавался какой-то приглушенный звук, словно кто-то промывал бобы, но было непонятно, кто же это мог быть.

Тан Цяньцзы опустил Цзичана на пол, а сам быстро скользнул за ширму. С тихим шорохом он потянул меч, вытащив его из ножен на один цунь. Молодой генерал был готов нанести удар. Ширма была крупная, как стена, а к северу от нее находилась галерея, проходившая над рекой, разделявшая внутреннюю и внешнюю часть Ванчэна. Поверхность ширмы состояла из множества крупных, размером с большой палец, слюдяных пластин, которые призрачно мерцали, отражаясь от поверхности реки. Время от времени эти красные огоньки исчезали, словно их кто-то закрывал собой, а затем появлялись вновь. Тан Цяньцзы увидел, что это была фигура человека, которая торопливо двигалась вперед, а видневшиеся вдали отблески огоньков отбрасывали на ширму его огромную тень.

Все замерли, затаив дыхание.

Добравшись до края ширмы, черная тень обогнула ее и вышла наружу. Сначала показалась рука.

Тан Цяньцзы потянул за эту руку и крепко схватил за плечи появившегося человека. Одновременно он быстро извлек меч из ножен и, пронзив воздух, прижал его к шее человека, появившегося из-за ширмы, после чего еле слышно прошептал на языке царства Лэй:

– Тихо!

Всем находившимся там мужчинам показалось, что что-то яркое блеснуло прямо перед их лицами. Свет меча был подобен радуге или молнии. Он был настолько ярким и резким, что, казалось, мог бы пронзить глазное яблоко и оставить там шрам. Но похоже, дело было вовсе не в мече.

Внезапно раздался звон колокольчиков, напоминавший собой гул реки.

Это было похоже на звук упавшей на пол глазурованной посуды. Будто бы драгоценный фарфор, переворачиваясь и отскакивая, разбивался на десятки миллионов крошечных осколков, которые были такими же нежными, как кусочки леденцового сахара, а их все продолжали разбивать снова и снова, пока они не превратились в полупрозрачный порошок. Уже после того, как этот звон прекратился, у всех в ушах еще долго продолжал стоять непрерывный журчащий его отголосок, как если бы кто-то разбил серебряной монеткой тончайшую светло-синюю фарфоровую вазу, забросив ее в самое горлышко.

Молодые солдаты из личной гвардии императора в изумлении застыли.

Перед ними стояла маленькая девочка. Она была совсем крошечной, на вид ей было не больше пяти-шести лет. Девочка прижимала к груди парчовый сверток, а на обоих запястьях ее маленьких ручек были надеты громоздкие браслеты, с которых на серебряных ниточках свисали красивые колокольчики. Вероятно, опасаясь того, что они будут громко звенеть при ходьбе, девочка обмотала свои запястья красным шелком, отчего серебряные колокольчики и стали издавать этот приглушенный звук, будто кто-то промывал бобы. После того как Тан Цяньцзы дернул девочку за руку, шелковая ткань слетела с ее запястья, и один из серебряных браслетов тут же раскатисто зазвенел. Невероятно красивое смуглое лицо девочки имело заостренные черты. Одета она была в роскошное платье, становилось понятно, что девочка принадлежала к знатной семье. Однако ее вьющиеся черные волосы были взлохмачены, а одежда криво завязана. Она выглядела растерянно, словно ее застали врасплох, и беспрестанно оглядывалась по сторонам в панике. Ее глаза были глубже самого глубокого омута. Они поглощали весь свет, но все это время взгляд ни разу не был направлен на кого-то из людей рядом с ней. Девочка была слепая.

Тан Цяньцзы отчетливо чувствовал, как слепая малышка всем телом непрерывно дрожала в его объятиях. Он тянул ее за руку, но она не пыталась сопротивляться и не звала на помощь, а только изо всех сил напрягала