Одиссея - Гомер

Тут приготовил в сенях для себя Одиссей богоравный

Ложе из кожи воловьей, еще не дубленной; покрывши

Кожу овчинами многих овец, женихами убитых,

Лег он; и теплым покровом его Евриклея одела.

Там Одиссей, женихам истребление в мыслях готовя, 5

Глаз не смыкая, лежал. В ворота, он увидел, служанки,

Жившие в тайной любви с женихами, толпой побежали,

С хохотом громким, болтая, шумя и крича непристойно.

Вся его внутренность пламенем гнева зажглась несказанным.

Долго не знал он, колеблясь рассудком и сердцем, что делать, – 10

Встать ли и, вслед за бесстыдными бросившись, всех умертвить их?

Или остаться, дав волю в последний им раз с женихами

Свидеться? Сердце же злилось его; как рычит, ощенившись,

Злобная сука, щеняток своих защищая, когда их

Кто незнакомый берет, и за них покусаться готовясь, 15

Так на бесстыдниц его раздраженное сердце роптало.

В грудь он ударил себя и сказал раздраженному сердцу:

«Сердце, смирись; ты гнуснейшее вытерпеть силу имело

В логе циклопа, в то время, когда пожирал беспощадно

Спутников он злополучных моих, – и терпенье рассудку 20

Выход из страшной пещеры для нас, погибавших, открыло».

Так усмирял он себя, обращался к милому сердцу.

Милое сердце ему покорилось, и снова терпенье

В грудь пролилося его; но ворочался с боку он на бок.

Как на огне, разгоревшемся ярко, ворочают полный 25

Жиром и кровью желудок туда и сюда, чтоб отвсюду

Мог быть он сочно и вкусно обжарен, огнем не прижженный,

Так на постели ворочался он, беспрестанно тревожась

В мыслях о том, как ему одному с женихов многосильной

Шайкою сладить. К нему подошла тут Паллада Афина, 30

С неба слетевшая в виде младой, расцветающей девы.

Тихо к его изголовью приблизясь, богиня сказала:

«Что же не спишь ты, из всех земнородных несчастнейший? Разве

Это не дом твой? Не верною ль в доме ты встречен женою?

Сын же таков твой, что всякий ему бы отцом захотел быть». 35

Светлой богине ответствовал так Одиссей хитроумный:

«Истину ты говоришь мне, богиня; но сердцем я крепко

(В том принужден пред тобой повиниться) тревожусь, не зная,

Буду ли в силах один с женихов многочисленной шайкой

Сладить? Они всей толпою всегда собираются в доме. 40

Но и другою тревогой мое озабочено сердце:

Если по воле твоей и Крониона всех истреблю я –

Как мне спастися от мщенья родни их? Подумай об этом».

Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:

«Ты, маловерный! Надеются ж люди в беде и на слабых 45

Смертных, ни делом помочь, ни совета подать неспособных, –

Я же богиня, тебя неизменно всегда от напасти

Всякой хранившая. Слушай, понятно и ясно скажу я:

Если бы вдруг пятьдесят из засады на двух нас напало

Ратей, чтоб нам совокупно погибель устроить, – при них же 50

Мы бы похитили коз их, овец и быков круторогих.

Спи, ни о чем не тревожась: несносно лежать на постели,

Глаз не смыкая; твои же напасти окончатся скоро».

С сими словами богиня ему затворила дремотой

Очи, потом на Олимп улетела. И всех усладитель 55

Наших тревог, разрешающий сладко усталые члены,

Сон овладел им. Супруга ж его, от тревоги проснувшись,

Села бессонная в горьких слезах на постели; слезами

Вдоволь свою сокрушенную грудь утолив, громогласно

Стала она призывать Артемиду и так ей молилась: 60

«О Артемида, богиня великая, дочь громовержца,

Тихой стрелою твоею меня порази и из тела

Выведи душу мою. О, когда бы меня ухватила

Буря и мглистой дорогой со мною умчалася в край тот,

Где начинает свой путь Океан,[114] круговратно бегущий! 65

Были ж Пандаровы дочери схвачены бурею. Боги

Мать и отца погубили у них; сиротами остались

В доме семейном они; Афродита богиня питала

Их молоком, сладкотающим медом, вином благовонным;

Гера дала им, от всех отличая их дев земнородных, 70

Ум и красу; Артемида пленительной стройностью стана

Их одарила; Афина их всех научила искусствам.

Но когда на высокий Олимп вознеслась Киферея

Там умолять, чтоб супружества счастие дал непорочным

Девам Зевес громолюбец, который, все ведая в мире, 75

Благо и зло земнородным по воле своей посылает, –

Гнусные Гарпии, дев беззащитных похитя, их в руки

Предали грозных Эриний, чудовищам в рабство. О, если б

Так и меня олимпийские боги с земли во мгновенье

Сбросили! Если б меня, с Одиссеем в душе, Артемида 80

Светлокудрявая в темную вдруг затворила могилу

Прежде, чем быть мне подругою мужа, противного сердцу!

Но и тяжелые скорби становятся легче, когда мы,

В горьких слезах, в сокрушении сердца день целый проведши,

Ночью в объятия сна предаемся – мы все забываем, 85

Зло и добро, лишь коснется очей он целебной рукою;

Мне же и сон мой терзает виденьями страшными демон;

Виделось мне, что лежал близ меня несказанно с ним сходный,

Самый тот образ имевший, какой он имел, удаляясь;

Я веселилась; я думала: это не сон – и проснулась». 90

Так говорила она. Поднялась златовласая Эос.

Жалобы плачущей в слух Одиссеев входили; и, слыша

Их, он подумал, что ею был узнан; ему показалось

Даже, что образ ее над его изголовьем летает.

Сбросив покров и овчины собрав, на которых лежал он, 95

Все их сложил Одиссей на скамейке, а кожу воловью

Вынес на двор. Тут к Зевесу он поднял с молитвою руки: