Репортаж из морга - Мишель Сапане

Разрезаю диафрагму одним непрерывным жестом и помещаю лоскут между ногами. Теперь в грудной полости видно легкие, очень застойные, и сердце в перикарде.

– За исключением некоторых случаев, я больше не разрезаю ребра костотомом^[52]. Теперь я разрезаю хрящи на одном уровне с ребрами, сохраняя изгиб грудной клетки, чтобы было легче восстанавливать вид тела. Кроме того, так я не задену костные обломки. Отверстие меньше, но достаточно большое для таких дел.

Сказав это, я напеваю «…я избегаю таких дел».

Я спросил у луны…

Нужен ли еще тебе.

Она ответила: «Обычно я

Избегаю таких дел…»

– Вам нравится Indochine^[53]?

– Мне нравится жизнь.

Вернемся к телу. Вскрытие живота в этом случае – формальность: я ввожу крючок шкуросъемного ножа в верхнюю часть брюшной полости, по средней линии, и одним движением открываю апоневроз и брюшину, которые расположены между прямыми мышцами живота. Затем отделяю стенку с обеих сторон, открывая петли кишечника.

– Что это за приспособление? Я такого никогда не видела…

– Это личный инструмент, который я использую только для особых случаев, как сегодня.

– Но в ящике с инструментами таких нет, так нечестно!

– Вовсе нет, это приспособление. Я приспосабливаюсь. И у вас есть право приспосабливаться.

– Фантастика! Им нельзя проткнуть кишечник или пораниться. И работать можно быстро.

– Для этого его и сделали.

– А где вы его взяли?

– Это секрет.

– Только не говорите, что вы им пользуетесь на охоте!

– Этого я не говорил. Но дело в другом. Будьте осознанны! Что вы заметили?

– Ничего, я ничего не успела рассмотреть.

– Резюмирую для вас: ни в грудной клетке, ни в брюшной полости нет экссудата. Очень застойные легкие, возможно, курильщика – это видно по черным пятнам на поверхности. Его печень слишком желтая и немного мягкая, на ней остался след от моего пальца, что наводит на мысль о том, что в ней избыток жира, – иными словами, о жировой дистрофии печени. Я думаю, селезенка немного увеличена. Кишечник не поврежден, без спаек. Мужчину не задушили, и от него пахнет алкоголем. Все как я и думал, ничего удивительного.

– Почему вы сделали вывод, что его не задушили? Мы не посмотрели ни подъязычную кость, ни рога щитовидного хряща.

– Их хорошо видно в пределах рассечения шеи, и нет ни малейшей инфильтрации кровью. Будьте осознанны! Я сделаю несколько снимков того, чего нет.

– Того, чего нет?

– Да, чтобы иметь возможность привести доказательства, что ничего не было. Кроме того, что я уже перечислил. Травматические повреждения отсутствуют, если вам так больше нравится.

Служащий секционного зала проходит мимо меня, но отказывается мыть стол, потому что на нем нет пятен.

– Чем бы мне теперь заняться?

– Брюшной полостью?

– Почему бы и нет. Оставим лучшее напоследок или вроде того…

Я меняю инструменты и перемещаюсь к слепой кишке, той части толстой кишки справа, где она переходит в тонкий кишечник, туда, где находится аппендикс. Я зажимаю тонкую кишку на одном уровне с толстой двумя щипцами и разрезаю. Затем, слегка потянув вверх, разматываю кишечник, по ходу отделяя от брыжейки и одновременно исследуя его внешнюю оболочку. Через несколько минут я подхожу к последнему сегменту двенадцатиперстной кишки, непосредственно перед желудком. Этот сегмент я тоже зажимаю, прежде чем разрезать. Так я извлекаю из брюшной полости кишечник. Быстро проверяю содержимое тонкого кишечника, но отклонений не обнаруживаю.

Затем наступает очередь толстой кишки. Я использую тот же метод – перемещаюсь от слепой до прямой вдоль, с тем же результатом.