Оторва. Книга 9 - Ортензия

— Надеюсь, — подтвердила я и шёпотом добавила: — Пожалуйста, никому не рассказывайте про самолет и награды. Я показала грамоту, и с них и этого вполне достаточно.

— Я помню, — так же шёпотом ответила она, — хотя и не понимаю твоей конспирации. Для комсомольцев это был бы великолепный пример храбрости и самоотверженности.

— Достаточно гранаты, они это уже увидели, и теперь горят желанием устроить массовое комсомольское собрание. Не хочу, чтобы меня носили на руках, а я книксены раздавала.

Екатерина Тихоновна рассмеялась.

— Ладно, мы потом с тобой об этом поговорим, а сейчас мне нужно на трибуну. А если честно, мне бы хотелось, чтобы ты вместе со мной там стояла при полном параде.

— Не-не-не, — отмахнулась я, — мне нужно обязательно принять участие, а сюда, — я показала на топик, — награды не повесить.

Я вернулась на свое место, а Екатерина Тихоновна зашагала к трибуне, которую приволокли сюда с плаца.

— О чем вы болтали? — поинтересовался Виталик, едва я устроилась рядом с Люсей. — Я с тех пор, как она приехала, первый раз увидел на ее лице улыбку.

— Хотела, чтобы я с трибуны доклад минут на сорок сделала и напутствовала вас на победу, — соврала я, но все легко поверили.

— Я горжусь, что мы с тобой в одном отряде, — заявил Виталик, — что из одной Республики.

Кто-то ещё что-то начал говорить, но в этот момент в колонках раздался голос Екатерины Тихоновны:

— Дорогие комсомольцы! Близится конец соревнований, и скоро мы точно будем знать, какая команда лучше всех подготовилась к этим мероприятиям, а так же кто сумел проявить себя особенно достойно.

Она говорила минут двадцать, а я опять впала в дурацкую кому. Даже почувствовала на своих губах сладкий привкус от вчерашних поцелуев. Меня так распекло, что окажись Каренин в поле моего зрения, я бы его прямо здесь отколотила.

— Наша команда выступает последней, — сказал Виталик, — не знаю, это хорошо или плохо.

Оказывается, Екатерина Тихоновна успела закончить свою речь, а Виталик сходил на жеребьёвку.

— Это хорошо, — высказалась я, — будем знать все результаты перед выступлением.

— Да что ж тут хорошего? — не согласился кто-то. — Устанем сидеть целый день. До обеда только половина успеет отбегаться.

— Главное, что не сразу после обеда, — не согласился Виталик. — Скорее всего, ближе к вечеру. И не так жарко будет.

— Слушай, Люся, — вспомнила я и, покрутив головой, спросила: — А где наш НВПэшник? Я его ни вчера, ни сегодня не видела. Кто у нас за старшего?

— Так Иннокентий Эдуардович в Черноморском. Его пригласили во временную комиссию по поводу этой гранаты. Он, оказывается, заслуженный эксперт. Я этого не знала. Завтра должен приехать. Тут слухи ходят, что где-то в школе нашли ещё одну, или в двух школах. Точно никто ничего не знает, но столько всего рассказывали эти дни!

— А что конкретно? — спросила я.

— Так я тебе вчера целый ворох сообщила, ты что, не помнишь? — она округлила свои хорошенькие глазки и, приблизившись, шёпотом произнесла: — Как тогда в больнице опять всё забыла?

Я была весь вечер на своей волне и пропустила все Люсины рассказы мимо ушей, но прикидываться снова больной амнезией не хотелось.

— Голова сильно болела, и половину прослушала. Расскажешь мне потом ещё раз?

Люся кивнула и принялась аплодировать вместе со всеми.

Приблизительно в пятидесяти шагах от первого препятствия собралась группа счастливчиков, кому выпало первыми начать соревнования. И, как объявил кто-то в микрофон, это была команда из солнечной Киргизии. Пятнадцать мальчишек и десять девчонок.

— Они на последнем месте, — сообщила Люся, когда аплодисменты закончились. — Даже в шахматы не смогли выиграть ни одной партии.

Ну да. Для Люси это был главный показатель.

Судя по росту комсомольцев из Киргизии, максимум метр шестьдесят был у самых высоких парней, им и здесь ничего не светило. Девчонки совсем маленькими были.

Команда сгрудилась и что-то обсуждала. Раздался свисток, и к флажку подошла самая маленькая девчонка.

— А вы пробовали преодолевать препятствия? — спросила я, когда киргизка побежала вперёд, нелепо размахивая руками.

— Конечно, — подтвердила Люся, — все наши тут бегали. Сразу как установили пять дней назад. Все команды по два раза прошли весь маршрут. Правда, теперь вместо Мирчи будет Гольдман Марина.

— Она ещё и бегает? — усмехнулась я. — Однако!

— У неё хорошо получается, вот увидишь, — заступилась за Марину Люся.

— Нисколько не сомневаюсь, — согласилась я.

Девочка, которая совершала первый забег, вероятно, показала самые худшие результаты. Всего-то нужно было пробежать двести метров, перемахнуть через десять небольших заборов, ну и поковыряться с автоматом. У неё ушло на всё про всё больше семи минут.

Хоть и поставили в конце десять столов с автоматами, и стартовали участники один за другим, но полчаса на команду ушло. И в среднем так все и бегали. Последней командой до обеда стартовали литовцы во главе с Викторасом. Они и выполнили нормативы лучше всех благодаря своему капитану, который преодолел полосу препятствий за три минуты двадцать две секунды. Хорошо нёсся, ничего не скажешь. Последние четыре препятствия ему дались хуже, и с автоматом подзадержался, а в целом неплохо, учитывая, что меньше четырёх минут так никто и не смог преодолеть.

За обедом Виталик этот момент горячо обсуждал с парнями, и, на сколько я поняла, на тренировках четыре минуты были для всех табу.

Несколько минут я рассуждала сама с собой: надо мне это или нет, а потом решительно подсела за стол к ребятам.

— Виталик, — сказала я почти требовательно, — вставь меня на эту дистанцию.

— Тебя? — он едва не поперхнулся компотом.

И остальные пацаны уставились на меня с удивлением.

— Меня, не ослышался. Раз вы не в состоянии переплюнуть рекорд Виктораса, значит, включай меня в команду.

Пацаны начали хихикать, но Виталик глянул на них вполне строгим взглядом и обратился ко мне:

— Хочешь сказать, что ты его обойдёшь?

— Ага, — я кивнула, — и вытащу нашу команду хоть на пару пунктов.

— И как же ты это сделаешь? — спросил Виталик. — Ты даже ни разу не пробовала пройти. Тебя тут не было. Все остальные хотя бы представляют, что нужно делать.

— Какая разница как? — усмехнулась я. — Важен результат. Ведь так?

— Ева, — Виталик уставился мне в глаза и принялся терпеливо объяснять, что в команде и так всего девятнадцать мальчиков.

Они уже сработались на тренировках и знают, кто за сколько преодолеет трассу. Так её и назвал. А я только после больницы, и лазить через брёвна мне будет тяжело. А вдруг совсем сойду с дистанции и прочее, прочее, прочее.

— Ты закончил? — спросила