Вне себя - Василий Головачев

– Подробные карты – на других мониторах. – Мясоедов кивнул на сидящих в кабине операторов. – У нас будет время их изучить. Теперь о распределении сил. Со мной три профи, бывшие кадровые спецназовцы, уволенные по состоянию здоровья после ранений. Я тоже пойду, как бывший морской пехотинец. Мы возьмём на себя два из четырёх бункеров охраны. Остаются ещё два.

Марик и Саблевецкий переглянулись.

– Оба наши, – сказал Саблин.

– Но вас всего двое.

– Я пойду с ними, – заявила Кисюня-Юстина.

Мясоедов посмотрел на неё с сомнением:

– Это не прогулка по парку.

– Мы говорили на эту тему, – напомнил Саблин. – В своей реальности она командир группы спецназа.

– Хорошо, только придётся переодеться.

– К сожалению, у нас с собой ничего…

– Есть у меня. – Мясоедов повернул голову к крайнему оператору: – Володя, достань шмотки.

Оператор пошарил рукой за стеночкой слева от себя, вытащил большую сумку.

– Разбирайте комбезы и берцы, – сказал Мясоедов. – Мы давно готовились к операции, вот и возим с собой. А с оружием хуже. У нас только два ствола с глушаками.

– У моей команды телохранов есть пистолеты, – вспомнил Марик, – лицензированные, но без глушителей.

– Шум поднимать нельзя, кто-нибудь услышит, вызовет полицию, и пиши пропало. Хорошо бы вообще обойтись без стрельбы. Я очень надеюсь, что в этом превалитете спецслужбы не работают на Владык, и они здесь опираются не на профи, а на любителей. Чёрт, как же вы поспешили с Прохором! Сейчас спокойно организовали бы наблюдение, разработали подетальный план захвата Узилища… а теперь вынуждены идти в атаку без какой-либо поддержки.

– Никто из нас не спешил, – хмуро сказал Марик-Данияр. – Прохор сам решил пойти в разведку.

– Мне казалось, что он не такой рисковый, как одиннадцатый.

– В том-то и загвоздка, что он действительно не такой, намного мягче, флегматичнее, рефлексивнее, а тут вдруг взял и… бросился грудью на амбразуру! Сам не понимаю, что на него нашло. Может, хотел стать похожим на одиннадцатого?

– Нет смысла обсуждать его поведение, – непререкаемым тоном сказала Кисюня-Юстина, брезгливо вытаскивая из сумки комбинезон. – Что сделано, то сделано. Отвернитесь.

Мужчины посмотрели друг на друга, послушно повернулись к ней спинами. Один из операторов кинул на девушку восхищённо-заинтересованный взгляд, Мясоедов показал ему кулак, и оператор поспешно отвернулся.

Подождали.

– Готово. – Кисюня похлопала себя по бокам, погладила плечи. – Великовато, но сгодится.

Было видно, что ношение спецкостюма для неё не является чем-то особенным и у неё большая практика.

Начали переодеваться и Саблин с Мариком.

– Кто пойдёт с вами? – спросил Мясоедов, глянув на Марика.

– Возьму двух телохранов, оба служили в десанте, хорошо обучены.

– Сможете объяснить, что нужно делать?

– Без проблем.

– Тогда изучайте сканы планетария.

Разбились на пары, встали за спинами операторов и приникли к экранам мониторов.

Полчаса ушло на изучение переходов и помещений в главном корпусе планетария.

– Всё поняли, повторять не нужно? – спросил Мясоедов, несколько раз говоривший с кем-то по мобильному.

– Нет, – ответил за всех Саблевецкий-Саблин.

– Наш выход – здесь, – показал Мясоедов точку на большом мониторе, – потом расходимся. Вопросы есть?

– Нет.

– Учтите, исправить уже ничего нельзя, но окончательно испортить ещё можно.

Саблин, Марик и Кисюня посмотрели на говорившего с одинаковым выражением лиц, как на человека, говорящего лишнее, и он закончил:

– Тогда прошу следовать за мной.

Один за другим они вылезли из фургона.

К Мясоедову подошёл водитель мусороуборочной машины, а вслед за ним ещё двое парней, вылезших из кажущихся пустыми автомобилей, которые стояли у тротуара ещё до прибытия «Мерседеса» Саблевецкого. Все они были в сине-оранжевых комбинезонах уличных уборщиков.

Марик сходил к джипу сопровождения, вернулся с двумя рослыми белобрысыми парнями, похожими друг на друга сонным выражением лиц.

– Комбезов больше нет?

– Нет, – ответил Мясоедов.

– Значит, пойдут так. А нас не заметят? У охраны должна быть система видеонаблюдения.

– Мы пройдём под землёй, тут всё давно изучено.

Мясоедов направился к верхнему подъёмнику канатной дороги, спустился на площадку перед запертой решетчатой калиткой. Из будочки справа выбралась тёмная фигура, открыла калитку.

– Проходите, – махнул рукой Мясоедов.

Отряд спустился с тротуара на территорию подъёмника, остановился под парапетом, и Мясоедов потянул за край круглого щита, прикрывавшего вход в метрового диаметра каменную трубу.

Раздался скрип.

– За мной.

Мясоедов первым полез было в темноту трубы.

– Минуту, – остановил его Саблин. – У нас нет ни отмычек, ни фонарей, ни специнструмента.

– У вас есть руки и головы, – усмехнулся носитель личности ДД.

– Что за шутки? – нахмурилась Кисюня.

– Простите, что не сказал раньше. В этом числомире, хотя он и далёк от Бездн, мы имеем возможность реально воздействовать на объекты и материалы как… колдуны, маги, как бы фантастично это ни звучало.

– Объясните.

Мясоедов вытянул вперёд ладонь, и она вдруг засветилась, испуская слабый луч света, словно была фонарём.

– Сообразили?

Саблин и Кисюня переглянулись.

Саблин вытянул руку вперёд, напрягся.

Ладонь его тоже засветилась. Заискрились и волосы на голове.

– Это лишнее, – хмыкнул Мясоедов, кивая на волосы.

– Я не хотел…

– Привыкайте.

– Значит, мы можем… идти без фонарей.

– Мы многое можем, убедитесь сами.

Мясоедов полез в трубу.