Времени нет - Рустем Халил

Что такое сила момента? Это когда педант готов нарушить правила ради чего-нибудь, что вдруг оказалось важным. Пять минут назад, не боясь штрафа, Капитан усадил Ореста на переднее сиденье, хотя закон разрешал это только при наличии детского автокресла. Все решило одно предложение.

— Я видел утренний Киев только раз — мы ехали из детского дома на вокзал. Я сидел у окна, — Орест положил руку на капот, словно хотел впитать тепло сердца машины.

И этим растопил сердце Капитана.

— Тогда тебе на переднее, — сказал он.

Орест покачал головой, и причиной оказалось не знание законодательства.

— Впереди сидит платящий, — Орест кивнул на меня. — Это правильно.

Мы спустились в паркинг больницы, где Капитан уже грелся на солнце, ожидая своего постоянного клиента, который не по своей вине прекратил ежедневные пробежки. Когда из-за припаркованных машин выкрикнула голова мальчишки, радость встречи сменилась удивлением — Капитан нечасто видел меня в компании, а с детьми — так и вообще никогда.

Теперь этот мальчишка держал в одной руке рюкзак, а другую положил на капот. Он ждал. Вдруг я понял: он ждет не ответа на вопрос, можно ли ему сесть рядом с водителем, а моего подтверждения, что я его не обманул, сделка действует и он может сесть в такси.

— У меня тоже нет денег, — подбодрил я Ореста. — Поэтому Капитану придется везти нас в кредит.

— Никаких кредитов! У меня сегодня выходной, — Капитан достал с полки под задним стеклом кузова маленькую туго набитую подушку и бросил на переднее сиденье, чтобы юный пассажир мог устроиться повыше и ничего не пропустить. Вопрос был решен.

— Почему же вы не сказали, что отдыхаете… — начал было я, но Капитан в ответ только подмигнул и приказал:

— Все на борт!

Так Орест и очутился на переднем сиденье. Устроившись на подушку и прижав к коленям рюкзак, он впитывал утренний Киев. Я бы предположил, что он забыл о нашем присутствии, но с Капитаном это вряд ли было возможно. Тот подробно расспрашивал меня о самочувствии, делился новостями, интересовался, не знаком ли я с музыкантом крепким, — я чувствовал себя студентом, которого отец встречает на вокзале после первой сессии. Отвечал я вяло, хотелось прижаться лицом к стеклу и молча смотреть из окна на сонные улицы — ведь я не видел их целых три дня. В конце концов Капитан списал мое настроение на слабость вышедшего из комы человека и из колонок унесся блюз.

Я сделал то, что хотел — оказывается, порой очень просто делать то, что хочешь, — прижался лицом к стеклу и стал наблюдать, как проплывают мимо нас дома, автомобили, пешеходы. Я жадно выхватывал глазами женские фигуры и не сразу понял, что просто боялся упустить, если вдруг по улице пойдет Инара.

— Хочу сейчас на пробежку, — сказал я Капитану, пытаясь отвлечься от картины, вставшей перед глазами: Инара заходит в лифт, скользит по мне безразличным взглядом, и я остаюсь сам в пустом холле и во всем мире.

Капитан мгновенно прикрутил звук, приняв мое замечание как приглашение к разговору.

— А врачи вам разрешили? Разве вам не нужен покой?

— Врачи не знают. Мы убежали от них, — вмешался Орест. — Вы смотрели «Достучаться до небес»?

Капитан развернулся ко мне так резко, что я испугался за нашу безопасность.

— Вы сбежали? — Спросил он, делая между словами такие длинные паузы, что в каждую из них можно было вместить пару автомобильных аварий.

— У нас дела, — ответил вместо меня Орест. — У всех уважающих себя мужчин есть дела, которые не могут ждать понедельника.

— Да-а, — только и сказал Капитан, вернувшись в исходную позицию и явно пытаясь составить в голове приемлемую картину мира. — Вы сбежали на пробежку? — наконец-то придумал он объяснение происходящему. — Похоже, это вошло в моду. Вчера я забрал у гостиницы женщину, которой просто хотелось побегать по Подолом. Ждал ее так же, как жду вас, Эдем, а счетчик же работает… Что происходит с нашей экономикой? Кто тратит деньги на дорогу ради пробежки? Обуй кроссовки — и бегай вокруг дома!

— Это не так-то просто. Однажды я выбрался побегать в соседний лес, а потом неделю отрабатывал дежурным в столовой, — заметил Орест.

Почему бы не прогуляться вдвоем, подумал я. Вряд ли я побегу, максимум спортивная ходьба. Мы бы размялись с мальчишкой на свежем воздухе, что-нибудь перекусили бы, а потом я провел бы его в детдом.

— Орест, у тебя срочные дела или они могут подождать немного? Может, побегаем вместе? — спросил я и вдруг понял, что мне просто не хотелось оставаться в одиночестве.

Подлубавшись в рюкзаке с усердием таможенника, мальчик вынул толстый блокнот. Несколько секунд он разглядывал его странички, пока я не заглянул через плечо и не обнаружил, что он замер над целомудренно чистым листом.

— Да, пожалуй, не такие уж срочные, — деловым тоном сообщил Орест и запихнул блокнот обратно в рюкзак.

Капитан, от чьих глаз не скрылись эти манипуляции, расхохотался.

— Орест, открой бардачок, — велел он.

— Ну ничего себе!

В бардачке оказалась немалая коллекция солнцезащитных очков разных цветов и размеров.

— Постоянно забывают в машине, да-а, — объяснил Капитан. — Выбери себе подходящие. Опусти козырек — там есть зеркальце, можешь заценить, как вы там, молодые, говорите.

5.3

Что сделал бы современный человек, вернувшись домой после длительного отсутствия? Заглянула бы в свой мобильник. Пропущенные звонки, письма без ответа, непрочитанные сообщения в мессенджерах и новости социальных сетей — проигнорируй все это, и общество сотрет тебя резинкой, как досадную ошибку.

Экран загорелся, когда я поставил телефон подзаряжать, но я его не включил. Побуду некоторое время вмятиной на листе бумаги, когда-то берегу след карандаша. Для мира я до сих пор лежу без движения на больничной койке. Пусть так и будет.