Времени нет - Рустем Халил

Невестка Капитана работала на Левом берегу. Мы проехали по мосту Метро, обогнав синие коробки поездов, на Дарнице свернули с Броварского проспекта и наконец остановились у длинного одноэтажного здания, которое в советское время наверняка было гастрономом.

Мальчишка на вывеске раскинул руки буквой Т. Выложенный из цветных кубиков фасад. Выставленные за широкими стеклами витрин велосипеды и одежда, конструкторы и детское питание, ролики и тетради, кроссовки и кроватки, книги и вертолеты на радиоуправлении — все это свидетельствовало о попытке превратить магазин в детский рай.

Я пытался вспомнить, но не смог, тот день, когда мои родители выяснили, что у ребенка, появившегося в их жизни, суммарно девять пятен на четыре рубашки, а из трех брюк — никакие не подходят по размеру, и повели меня на вещевой рынок. Запомнилось другое: они ни разу не обидели меня, предложив что-нибудь из вещей их покойного сына.

Не в память ли об этом я сейчас здесь оказался?

Я видел, как невестка Капитана хлопочет вокруг Ореста, выбирая ему спортивный костюм и кроссовки. Присев перед мальчиком на колени, она порой бросала на свекра взгляд, полный смущения и благодарности, — должно быть, уже давно она ждала возможности оказать ему услугу. Я видел, как серьезно Орест слушает ее объяснение о разнице между материалами и преимуществах разных моделей — он явно боялся потерять нить разговора и показаться неблагодарным. Я видел, как Капитан, впервые на моей памяти отошедший от своей машины дальше чем на два шага, крутит в руках ремень с рисунком утенка, делая при этом вид, который занимается только своей машиной, за которой пантрует через витрину. Я видел все это и думал, что жизнь — это колода карт, которую родители передают детям для нового пасьянса, но сами карты — те же. Вот любовь, вот война, вот речь, вот позорная минута слабости, а вот ты в магазине покупаешь одежду ребенку, который остался без матери. И судьбой зовется только порядок, в котором ты начнешь эти карты выкладывать.

— Сегодня у меня было ощущение ошибочного дежавю, — Капитан дождался, пока Орест исчезнет в примерочной, и очутился возле меня. — Как будто этот мальчик не впервые сел в мою машину, словно я уже доставал сзади маленькую подушечку, словно я уже открывал вместе с ним киевские улицы.

— Как будто ты и сам на всю жизнь помоложе, — ответил я.

Капитан глянул через витрину на свой автомобиль, повесил ремень с утятком на место и вернулся.

— А вы действительно помолодели, — заметил он. — Хотя и на больничной койке вы выглядели вполне здорово. Будто прилегли поспать.

Он успел побывать в моей палате, пока я лежал без памяти? Я растерялся и, заметив это, Капитан, мой неизменный утренний проводник, наворошился.

Удивительно складывается жизнь: как-то весной ты садишься в авто случайного таксиста, а в один из осенних дней понимаешь, что стал для него более чем постоянным пассажиром. Когда это произошло? Можно ли угадать тот миг, то слово, тот взгляд, который сближает людей?

— Это вы меня нашли?

Несколько секунд Капитан раздумывал, стоит ли ему на меня обидеться, но потом, как человек практический, решил не портить хороший день.

— Я успел не только это, да, — сообщил он. — Вчера я был на похоронах Фростова.

— На похоронах? — До меня дошло, что Фростов, погибший для меня только вчера, уже похоронен. Человек, которого я видел с пистолетом у подбородка и не смог защитить, теперь лежит в тесном ящике под толщей земли. Я снова очутился в тюремном дворе, снова хотел кричать и снова не мог произнести ни звука.

— Но ведь вы не могли туда прийти. И я подумал, что мне правильно пойти. Как от вас, понимаете?

Я понимал. Иногда дружба — это заменить друга там, где он должен быть, но не может по обстоятельствам.

— Расскажите, — попросил я.

— Сегодня слишком много солнца для серого рассказа, — возразил Капитан. — Но сейчас вам достаточно знать, что семью Фростова не оставили саму. Появился бизнесмен, услышавший его историю и взявший на себя обеспечение жены и ребенка.

— Старый знакомый?

— Рассказал вам все, что знаю.

Капитан хлопнул меня по плечу и пару раз встряхнул, пытаясь выбить из меня удручающие мысли, не подходящие обстановке.

— С меня кроссовки, а за форму придется заплатить вам, смотрите, за что платите, — кивнул он на Ореста, который вышел из примерочной в новеньком костюме.

Невестка капитана закричала, выражая одобрение. Костюм мальчишке действительно подсчитывал. Капитан показал большой палец, и я подумал, что этот жест предназначался не Оресту. Он был символом, что лед между ним и невесткой начал таять.

Когда все необходимое купили, Орест закинул рюкзак со старой одеждой на плечо и первым вылетел из магазина. В машине он захотел сесть на заднее сиденье: меньше нашего внимания — меньше поводов смущаться. Однако это не помешало Капитану открыть дверцу и скомандовать:

— Покажи еще раз кроссовки.

Кроссовки Орест выбрал серые, хотя невестка Капитана старательно уговаривала его остановиться на белых — они лучше подходили к костюму. Но Орест сообщил простой факт: серые лучше скрипят. Невестка так была поражена этим аргументом, что дважды проверила, как висит молния на спортивном костюме.

— Куда едем? Здесь рядом прекрасный парк в японском стиле — как раз для пробежки, — придирчиво разглядев обувь, Капитан вернулся за штурвал.

— На «Олимпийский», — ответил я.

— На стадион? — удивился Капитан. — Есть десятки более интересных мест.

— Но сегодня мы едем туда.

Капитан шмыгнул носом, но завел двигателя.

— Стадион, да стадион. А ведь мне придется возвращаться туда вечером, — с грустью сказал. — Как вы думаете, если предложу жене прихватить мой костюм и добраться до стадиона своим ходом, а сам еще немного потаксую, она одобрит такую заботу о семейном бюджете?

Он снова превратился в того старого доброго Капитана, который не включает летом кондиционера, чтобы сэкономить бензин, и просит бариста долить молоко в кофе, но только если оно бесплатно.

— Тогда эта годовщина свадьбы станет для вас последней, — заверил я.

— А кто