Посол - Владимир Кощеев

Барная стойка была особенно шикарна: столешница выглядела как срез цельного широкого ствола под стеклом, а в роли бармена выступал рогатый бес.

Персонал вообще был весь ряженый и задорный, как будто бы немного сам испробовал настойки. Это создавало атмосферу легкого веселья сразу на входе. Это, да еще и то, что всем входящим вручали стопку с клюковкой.

– Я такое не пью! – пискнула Василиса, с ужасом смотря на стопку с насыщенно-красной жидкостью.

– Что значит «не пью»? – возмутилась Нарышкина, опрокинув в себя напиток и зажмурившись. – Мы тут отмечаем благополучное возвращение ребят. Никаких поблажек!

Корсакова посмотрела на Демидову, ища поддержки у самой, казалось бы, разумной и трезвомыслящей из присутствующих. Но та тоже опрокинула в себя предложенную стопку и подтвердила:

– Никаких поблажек!

Василиса посмотрела на меня умоляющим взглядом.

– Так и придется тебя спасать, – демонстративно вздохнул я и отобрал стопку.

Клюковка пошла мягонько-мягонько, обещая веселое продолжение вечера.

Девушка в сарафане и с лентами в волосах провела нас по залу, демонстрируя шикарный интерьер в духе простой русской деревенской избы. В красном углу, правда, вместо иконы висел портрет царя-батюшки, что заставило Ивана чуть скривиться, но повеселило всех остальных.

– Чисто имперское место! – воодушевился Тугарин, опускаясь на стул.

Мы заняли угловой стол подальше от шумного танцпола, расселись и принялись заказывать. Копченое сало и черную икру, сладкую коварную медовуху для девчонок и наборы шотов разномастных настоек для себя, пироги и жаренное на углях мясо… В общем, отмечали с душой.

– Александр, может, расскажешь, за что государь тебя так отметил? Или это было какое-то сверхсекретное задание? – спросил уже порядком захмелевший Тугарин в середине вечера.

– Да… – неопределенно махнул я рукой. – Просто превосходящая численность. Ничего интересного.

– Как же ничего интересного? – оживился Лобачевский. – Говорят, ты на поле боя стихию не по списку открыл. Это же уникальный случай для нашего времени!

– Чистая случайность! – не стал кривить душой я.

– Мой скромный герой, – вздохнула сидящая рядом Василиса и положила голову мне на плечо, демонстрируя всем, что герой точно ее.

– А ты, Иван? – вдруг повернулся к Новикову Ермаков. – Ты же тоже вроде бы катался в Польшу?

– Катался, – не стал отпираться мой сосед. – Но я так, чисто массовкой работал. С людьми пообщаться да поднабраться опыта. Лучше расскажи нам, Алексей, что там у вас с Меншиковым приключилось.

Ермаков помрачнел.

– Мы продвигались по территории. Как я уже потом понял, работали глушилки для геопозиционирования, и наш отряд выскочил прямо на поляков, которых сейчас должны были раскатать наши. Мы начали отступать, я прикрывал, Макс отстреливался. Но меня ранило прям на опушке леса.

Присутствующие затаили дыхание. Даже, кажется, веселая музыка на фоне, состоящая из современных аранжировок баяна, гуслей и дудочек, стала звучать как-то тише.

– Макс не бросил, поволок на себе, – проговорил Алексей, и присутствующие выдохнули наполовину облегченно, наполовину удивленно. – Потом, правда, и ему прилетело. Тут уж мне пришлось немного нас поприкрывать магией. А потом наши ребята нас вытащили. Ничего такого, из чего могли бы родиться эти очень злые слухи, – мрачно закончил Ермаков.

– Это очень плохо, – подала голос резко посерьезневшая Нарышкина, до этого все время пританцовывающая на месте и активно рвущаяся плясать прям с бокалом в руке. – Макс сейчас не может биться, а ему придется как-то защищать себя, чтобы его партия не развалилась или, того хуже, не переметнулась.

– Ты смотри, – делано удивленно воскликнул Тугарин, – у нас засланный казачок! Мария, так и хорошо же, если вся их либерда развалится!

– Плохо, – покачав головой, возразил Ермаков. – Род Меншиковых – известное зло. Мы все балансируем в некоторой системе противовесов, и сейчас внутренняя политика находится в более-менее уравновешенном состоянии. Левые периодически вбрасывают какой-то скандал, правые время от времени дают им по шапке за это, промышленники спокойно работают, остальные не вникают и не вмешиваются. И представь, что в новом поколении возникнет какой-нибудь юный заряженный на успех революционер, проспонсированный немцами или британцами? Что он успеет наворотить за пару встреч в головах молодежи, которая не сегодня завтра начнет выходить в большой мир и перенимать власть у родителей?

Весь стол печально вздохнул.

– Но кто же та сволочь, что распускает эти паршивые слухи? – спросил Лобачевский в воздух.

– Макс объявил награду за имя трепача, – ответила Мария. – Скоро найдется, думаю.

Конечно, найдется. Вот прямо сейчас и ищется.

Москва, бильярдный клуб

Анна Румянцева

Анна не любила играть в бильярд, но тем не менее умела вполне сносно. Не любила, потому что с ее ростом приходилось так изворачиваться, чтобы дотянуться до нужного шара, что игра теряла всякое удовольствие.

Но это если по-настоящему играть.

А вот для дела в бильярдном клубе можно было ух как развернуться! Юбку покороче, декольте поглубже, шпильки повыше – и пошла хлопать глазками, не зная, с какой стороны взяться за кий.

Николай Распутин в бильярдном клубе бывал дважды в неделю. Как правило, он встречался там с какими-то своими мутными дружками. Они сидели на диванчиках в углу, пили-ели, не играли и о чем-то подолгу негромко общались.

Сначала Распутин Анну с собой не брал. Девушка просто ждала его в кафе напротив или, беря с собой карточку княжича, шла в ближайший бутик.

Потом он позвал ее на партию в русский бильярд. Тут Анна проявила все свое очарование «ой-я-играю-первый-раз». Проявляла так активно, что в какой-то момент поняла: еще один удачный наклон над столом, и насилие случится прямо на покрытом зеленым сукном столе.

Спать с Распутиным у нее никакого желания не было, пришлось сворачивать театральное представление в «ой, это что, я случайно у тебя выиграла?».

Выигрыш отбил все игривое настроение у Распутина, и он с недовольным видом ушел творить свои мерзкие делишки.

Но прошло еще немного времени, и наконец-то Николай потерял всякую бдительность. В попытках затащить Анну в койку парень стал водить ее с собой повсюду, а той того только и надо было.

И вот, наконец-то, Румянцева оказалась на встрече Распутина и того самого боярича, кто первый тогда вбросил слух про Ермакова и Меншикова.

– Константин, привет.

– При… вет, – растерянно ответил Константин, поглядывая на Анну.

– Не переживай, Анютка у меня умничка, – заверил собеседника Распутин.

«О, ты даже себе не представляешь какая», – ехидно подумала девушка, сохраняя радостное, искренне глуповатое выражение лица.

– Ну что ты мне хорошего расскажешь, Константин? – Распутин барским жестом предложил собеседнику угоститься от его стола.

– Да, собственно, все так, как ты и говорил, – ответил тот. – Народ в большинстве своем метнулся к Темниковым. Младший Темников в восторге, ходит чуть ли не хвост распушив.

– Знаю, он звонил мне, – самодовольно ответил Николай. – А настроение в обществе какое?

– Какие-то позиции Меншиков, конечно, сохранил, – пожал плечами боярич. – Но там неинтересные совершенно семьи.

– И хорошо, – кивнул Распутин. – Давно пора пододвинуть эту семейку,