Посол - Владимир Кощеев

В моей голове голосом Николая Николаевича прозвучало: «А сейчас мы с вами, дорогие друзья, можем наблюдать парочку аристократов в неестественной среде обитания».

– Итак? – сразу перешел к сути Меншиков.

– Анна, будь любезна, – попросил я девушку, и та снова ткнула наманикюренным пальчиком в телефон.

Я откинулся в кресле и принялся наблюдать за реакцией Максима на произносимые слова. Надо отдать Меншикову должное, он держал лицо. Держал изо всех сил, лишь в глазах полыхал такой огонь, что мне показалось: еще немного, и магия у парня выйдет из-под контроля.

Но нет, когда запись закончилась, стекла и стены в моем кабинете все еще были целы, хотя Меншиков с такой силой сжал трость, что, мне кажется, она даже хрупнула. Румянцева вся сжалась: она тоже чувствовала, что сидящий рядом парень сейчас разрывается где-то между желанием убивать и убиваться.

– Это действительно стоит ста тысяч рублей, – наконец произнес Меншиков, нарушая установившуюся тишину.

Судя по выражению лица Румянцевой, деньги ее интересовали в меньшей степени. И точно:

– Мне не нужны деньги. Мне нужна голова Распутина. Я здесь только потому, что верю, что Александр сможет ее оторвать, – сообщила она, со всей серьезностью глядя на Максима.

Я поморщился:

– Отрывать головы людям неудобно и неэстетично.

– И все же я настаиваю, – качнул головой Максимилиан с истинно аристократическим видом. – Меншиковы держат слово, госпожа?..

– Боярышня, – поправила Максима Румянцева.

– Боярышня? – Парень не стал скрывать своего удивления и даже бровь приподнял.

– Боярышня Румянцева. – Анна улыбнулась так соблазнительно и так хищно, что я бы на месте Нарышкиной начал беспокоиться за свой счастливый брак.

– О… – только и сказал Меншиков, быстро сопоставив одно с другим. – Что ж, боярышня Румянцева, я все же настаиваю на вознаграждении. И… – Лицо Максима приобрело хищное выражение. – Поверьте, мы выставим Николашке полный счет.

Анна кивнула, перекинула мне по местному аналогу блютуса запись и удалилась, покачивая бедрами и цокая шпильками. Лишь когда за ней закрылась дверь, мы вернулись к разговору.

– Александр, ты поражаешь меня, – произнес Меншиков, едва звук каблуков перестал доноситься из-за двери. – На тебя работает боярышня!

– Она работает на себя, – усмехнулся я, внося уточнение. – У нас с ней просто немного совпали интересы.

Меншиков кивнул и хотел тоже засобираться, но мне пришлось остановить этого резвого горячего парня.

– Не кидайся на Распутина, – произнес я.

Максим рухнул обратно в кресло и посмотрел на меня с непередаваемым выражением лица.

– Поясню, – продолжил я, прежде чем у княжича не сорвало чеку от возмущения. – Если ты сейчас рванешь ломать Распутину ноги, это будет выглядеть в глазах общественности как приступ ПТСР у пацана после горячей точки.

Меньшиков полыхнул глазами и объявил:

– Он наговорил тут на войну родов, не то что на поломанные ноги.

– А ты эту запись в широкое радиовещание хочешь запустить? – удивился я. – Чтобы все думали, что ты сейчас беззащитен и тебя можно легко устранить? Или, что в твоем положении еще хуже, если на тебя действительно насядут со всех сторон, придется обращаться за помощью к отцу.

При слове «отец» у парня дернулась щека.

– Войну родов тоже вроде бы объявляют главы после одобрения его величества, – продолжил я, видя, что Меншиков уже не спешит убивать Распутина самолично. – Уверен, что хочешь, чтобы все это грязное бельишко стало достоянием общественности?

– И что же ты предлагаешь? – спросил он.

– Я предлагаю двигаться снизу вверх. Этот Темников, он же в любом случае попробует тебя зацепить? Даже если сейчас вдруг кто-то сломает Распутина, Темников останется на своей позиции, – пояснил я. – Тебе нужна обратно твоя свора шакалов?

Меншиков скривился.

– Нужна, конечно, – ответил он, чуть наклонив голову. – Это же политика.

– Тогда тебе в любом случае придется начать с него. Что он из себя представляет? Сильный противник?

– Щегол, – презрительно фыркнул Максим. – Много шума, мало сути.

– Давай смоделируем, как это будет происходить, – предложил я. – Со дня на день ты будешь спокойно идти по коридору университета, возможно, даже не один, а в компании остатков твоей фракции или, что еще хуже, с Марией. И вот ты идешь, беседуешь о философах позапрошлого века…

– У меня факультет предпринимательства, – поправил меня Меншиков.

– Без разницы, – отмахнулся я. – Идешь, беседуешь о своем предпринимательстве, как на тебя буквально натыкается кто-то. И натыкается так, что трость твоя от неожиданности усвистывает в другой конец коридора. И вот что ты вынужден будешь делать?

По мрачному выражению лица было очевидно, что будет бить наглеца долго и с чувством.

– Вот возьмешь нахала за грудки, встряхнешь разок-другой, и тут нарисуется Темников, – продолжил увещевания я. – Примется тебя изящно смешивать с дерьмом, как вы, аристократы, это виртуозно умеете. Ты попробуешь ответить словесно, конечно, но ты изначально в более слабой позиции: достойной поддержки нет, а если будет присутствовать Мария, тем более придется опираться не на слова, а на голую силу. Что останется?

– Вызвать Темникова на дуэль, – скрипнул зубами Максим.

– Верно, – кивнул я. – Ты вызываешь, он выбирает оружие. Я ж ничего не путаю в ваших этикетах?

– Все так, – недовольно ответил Максим.

– У него право выбора оружия, и он выбирает… Догадаешься, что, м? Револьверы! Потому что у тебя еще период реабилитации, ты малоподвижен. И вообще, в тебя даже Ермаков попал, че уж здоровому либералу промахнуться!

Меншиков сидел с каменным выражением мрачной задумчивости на лице. Очень было жалко парня, но пришлось добить.

– Ты сможешь победить в такой дуэли? – уточнил я.

– Естественно, – презрительно скривил губы Максим.

– Ты уверен? – с нажимом спросил я. – У твоей репутации не будет шанса переиграть эту дуэль еще раз. Я Дантеса смешал с говном в прямом смысле этого слова.

– Я – не Дантес, а Темников – не ты, – сухо проговорил Меншиков.

– Рискуешь, – заметил я.

– Рискую, – не стал спорить Меншиков. – Но в этой ситуации по-другому никак не разыграть.

– Ты можешь выставить вместо себя более опытного бойца, – заметил я.

Меншиков усмехнулся.

– Я понимаю, к чему ты клонишь, Александр, – сказал он. – Я могу заменить себя другим бойцом, но если я выставлю тебя, это значит, что ты входишь в мой ближний круг. А ты – имперец. Понимаешь проблему или нужно объяснить?

Да, с таким делегированием дуэли она потеряет всякий смысл. Это будет все равно что Меншиков-младший открыто заявит о смене своей политической ориентации.

– Что ж, в таком случае рискуй, – резюмировал я.

Рискуй и постарайся выйти победителем, стойкий оловянный солдатик.

Императорский Московский Университет

Александр Мирный

Слух о том, что Меншиков вызвал Темникова, облетел университет со скоростью света. С тех пор как мой клуб открыл двери для боев левых и правых, выяснение отношений на учебных полигонах сократилось на несколько порядков.

А тут такое