Посол - Владимир Кощеев

Отстранившись, чтобы можно было вести беседу, но при этом и не выпуская девушку из объятий, я пояснил:

– Ермаков пригласил нас на свой день рождения. Будет пафосно, и нужно соответствовать. У тебя есть подходящее платье? – произнес я. – И еще не помешает придумать подходящий подарок…

Немного осоловелые от поцелуя глаза девушки мгновенно вспыхнули такой жаждой деятельности, что я понял: пощады не будет.

– Давай ты пройдешься по магазинам, а я поработаю? – миролюбиво предложил я, вкладывая банковскую карточку в девичью ладошку.

– Отважный витязь бежит перед лицом похода по магазинам? – делано удивилась Василиса.

– Отступает, – поправил я. – Использует тактический отступательный прием.

Корсакова звонко рассмеялась.

– Хорошо, – согласилась она. – Но потом не жалуйся, что здесь кончились деньги!

И она помахала моей карточкой, обозначая, о чем идет речь.

– Я буду в полном восхищении, если ты потратишь весь баланс, – заверил я Корсакову и отпустил развлекаться.

Итак, работа…

Императорский Московский Университет

Василиса Корсакова

Если бы Василиса могла бегать по потолку, она бы сейчас с радостью и большим удовольствием это делала.

Выход в свет! На княжеский прием! В паре с мужчиной!

Это же почти то же самое, как заявить на весь свет «это моя женщина». Более значимым может быть только предложение о помолвке!

– Девочки, мне нужна ваша помощь, – жалобно произнесла Корсакова, поймав Демидову и Нарышкину после обеда.

Аристократки посмотрели на Василису с любопытством.

Корсакова большую часть времени училась и работала над каким-то там своим проектом, щедро спонсируемым Мирным, и ни одна из благородных подружек не имела ни малейшего представления, с чем же этой уникальной девушке нужна помощь.

– Мы заинтригованы, – приподняв бровь, проговорила Демидова.

– Очень заинтригованы, – согласилась с ней Нарышкина.

– Мне совершенно нечего надеть на день рождения Алексея! – призналась Василиса с ужасом.

– О-о-о, это ты по адресу, – протянула боярышня с видом настолько хищным, что Василисе даже стало немного не по себе.

– Рекомендую сразу приодеть и Алекса, а то с него станется явиться в университетской форме, – подсказала княжна как бы между прочим.

– И лучше в одной цветовой гамме, – подхватила ее мысль Мария. – Чтобы всем было видно, что этот мужчина уже занят.

– А это не будет неловко? – с сомнением спросила Василиса.

– Пф! – отмахнулась Нарышкина. – Скорее всего, он даже не заметит. Ты же знаешь этих мальчишек, они не замечают, во что одеваются!

– Да, настоящие мужчины на такие мелочи внимания не обращают, – согласилась Дарья. – А вот женщины…

– Идем, у нас куча работы. – Нарышкина подхватила Василису под локоток с одной стороны.

– Да, предлагаю начать с пассажа Морозовой. – Демидова подхватила Василису под локоток с другой стороны. – Там как раз открылся новый магазин французского белья.

– И платья из осенней коллекции, – добавила Мария.

– И платья, – согласилась Дарья.

«Кошмар, – подумала Корсакова. – Мне ведь действительно нечего надеть!»

Потому что еще парочка таких поцелуев, от которых подгибаются коленки, и она точно совершит какую-нибудь отчаянно-смелую глупость.

Или не глупость?

Москва, Княжеский особняк рода Ермаковых

Александр Мирный

Мой «Руссо-Балт» с ревом влетел на территорию и лихо затормозил у парадной лестницы, ведущей в особняк Ермаковых.

Их столичное поместье располагалось на юге Москвы и прилегало к Битцевскому лесу. Главный особняк в холодных серо-голубых цветах строгой архитектуры как бы напоминал, что тут у нас филиал Сибири. Глубокая осень и отсутствие снега в целом делали пейзаж унылым, но декораторы постаралась на славу – везде, куда хватало взгляда, деревья, кусты и прочие сезонные конструкции были украшены гирляндами с огоньками теплого желтого цвета.

В итоге создавалось впечатление, что заброшенную усадьбу графа Дракулы немного принарядили к детскому утреннику: тьма из окружающего леса была густой и недружелюбной. Но съезжавшийся на кутеж народ это не особенно заботило.

Василиса, проконсультировавшись со своими родовитыми подружками, и сама приоделась, и меня прибарахлила. Строгий темно-синий, почти черный костюм со всеми аксессуарами какого-то там «приличного» бренда гармонировал с ее платьем насыщенного синего цвета. Из украшений у девушки были лишь скромные сережки-гвоздики и подаренный мной кулон, удачно расположившийся в неглубоком декольте платья.

Короче, умная девчонка сделала все, чтобы любому постороннему стало ясно: мы парочка, и я занят, о-о-очень занят. И делалось это с такой милой детской непосредственностью: «Алекс, я подобрала тебе костюм, мне кажется, он будет соответствовать уровню приема…»

Иван, который собирался на праздник под личиной Новикова, так печально и немного завистливо вздыхал, что я не выдержал:

– Тебе что, какую-то скучную прынцессу из Европы выписали, что ли?

– Ой, фу! – отмахнувшись, поморщился наследник престола. – Нет, конечно! Европейцы там все меж собой сто раз переженились, оттого такие дохлые и с присвистом. Не говоря уже о внешности, которую никто бы не пожелал своему ребенку.

– А чего тогда так страдаешь? – спросил я.

– Завидую, – просто ответил цесаревич. – Ты сам ее выбрал, а мой брак будет строго политическим.

– Ну, это же не значит, что он обязан быть при этом и несчастливым. Посмотри на Меншикова и Нарышкину. Она, конечно, кровушки ему попьет еще, но в целом, думается мне, они будут вполне счастливы, – попытался я утешить своего соседа по комнате.

Но я, конечно, немного лукавил. Просто говорить о здоровых отношениях, когда у тебя за плечами брак и трое поставленных на ноги детей. С таким опытом любой девичий каприз типа сочетающейся одежды кажется очаровательным, а не бесячим.

Я обошел машину и подал девушке руку, помогая встать с пассажирского сиденья. Сказал прислуге забрать из багажника подарок, кинул парковщику ключ и, предложив даме локоть, повел Корсакову вверх по лестнице.

– А что мы дарим? – негромко уточнил я, пока мы шли к стоящему в дверях Алексею, лично приветствовавшему гостей на собственном дне рождения.

– Картину, – спокойно ответила Василиса. – Я когда-то искала подарок для партнеров отца и нашла одного очень талантливого художника-пейзажиста. Он выставлялся в Третьяковке, Париже, Лондоне… Дарья сказала, что для кабинета Алексея пейзаж его родины будет уместен.

– Ты – золото, – искренне произнес я, накрыв ладонью тонкие пальцы девушки на своем локте.

– Спасибо, – чуть покраснела она, опуская взгляд.

Алексей Ермаков, наблюдавший за нами от дверей, широко улыбнулся:

– Александр, Василиса, рад вас приветствовать на своем торжестве!

– Спасибо за приглашение. – Я крепко пожал ему руку, и мы проследовали в здание.

Москва, княжеский особняк

рода Ермаковых

– Михаил Олегович, как я рад тебя видеть! – Боярин Нарышкин крепко пожал лапищу Ермакову-старшему, прежде чем присоединиться к уже сидящим за столом. – Ты так редко выбираешься в наши края, что это просто неприлично!

Молодежь внизу уже давно отплясывала. А вот старшее поколение после ужина уединилось в отдельной комнате на втором этаже и, раскуривая сигару-другую, предавалось тому, что у них получалось лучше всего, – беседе и работе.

– У твоего сына много друзей. Это вселяет оптимизм в мысли о будущем нашей партии, – отсалютовал Нахимов-старший пузатым бокалом с коньяком.

– Пока члены Свободной фракции жрут сами себя, мы лишь укрепляем позиции, – подытожил Ермаков. – На