Девочка-птица - Нелли Мёле

Вдруг кто-то схватил меня за руку. Я оглянулась. Передо мной стояла Свенья. Она сердито зашипела:

– С какой стати ты крадёшь мою роль?! Прямо перед премьерой! Я репетирую, значит, репетирую – а потом господин Берг заявляет, что партию Евлалии отдаёт тебе?! Нормально вообще? Очень гадкий поступок!

Меня снова бросило в жар, и я пробормотала:

– Да я даже не хочу участвовать в этом мюзикле!

Нет, это слишком. Всё, чего мне сейчас хотелось – это оказаться дома, в своей маленькой безопасной комнате. Я вырвала руку из цепкой хватки Свеньи и помчалась во двор.

– Кайя, подожди! – услышала я голос Мерле откуда-то издалека, но остановиться уже не могла. Я пронеслась мимо спортплощадки, через школьные ворота, по широкой главной улице и вдоль ряда автомобилей и затормозила только у нашего дома. Пришлось даже опереться на тёмную деревянную дверь, чтобы перевести дыхание. Мерле, отдуваясь, бежала по каштановой аллее.

Пока я ждала подругу, я вдруг краем глаза заметила кое-что на противоположной стороне улицы. Чёрный ворон сидел на уличном фонаре и разглядывал меня. На чёрном клюве белело светлое пятнышко. Да что ему от меня нужно?! Мама говорила, что вороны могут быть доверчивыми и игривыми. Но этот прямо сталкер какой-то. От него явно исходила какая-то угроза. А вдруг он как-то связан с кражей пера?

Я поспешно открыла дверь подъезда.

– Ну ты разогналась, – заметила запыхавшаяся Мерле, которая меня наконец догнала.

– Что-то я себя чувствую неважно, – выдавила я. И тут я не лгала.

– Молодчина, что поборола свой страх, – продолжала Мерле. – Ты была неподражаема! Честно.

– Спасибо, – сухо ответила я и, подняв руку на прощание, преодолела оставшиеся ступеньки до двери нашей квартиры.

8. Под пристальным наблюдением

Немногим позже я стояла в своей комнате у окна и осторожно выглядывала на улицу. Ворона нигде не было видно. Может, у меня мания преследования? Постепенно моё дыхание выравнивалось. Совершенно обессиленная, я упала навзничь на кровать.

Ток-ток-ток! – послышался стук в окно, и меня выкинуло обратно в реальность.

– Нет, ворон, нет! – я рывком села, при этом больно ударившись головой о скат крыши над кроватью.

Ток-ток-ток! – снова раздался негромкий стук. Морщась от боли, я посмотрела в сторону окна, предполагая, что сейчас встречусь взглядом с вороном.

Но в окне маячил вовсе не чёрный силуэт большой птицы – на меня смотрела маленькая птичка с красным оперением на груди.

– Робин! – воскликнула я, подбежала к окну и распахнула его. – Как хорошо, что ты здесь, – заговорила я быстро-быстро. – Мне нужна твоя помощь. Я совершенно не знаю, что мне делать!

Маленькая малиновка порхнула на письменный стол и посмотрела на меня, чуть наклонив голову набок.

– Ой, да, точно, ты же меня не понимаешь, – пробормотала я и растерянно подёргала себя за волосы.

Ти-ри-лиии! – пискнул Робин, подскакивая на месте. – Ти-ри-лиии!

Я уставилась на него. Что же мне пытался сообщить друг Аурелии? Может, у него есть новости для меня от пожилой дамы? Я опустила голову, очень расстроенная, и увидела цепочку с медальоном, который выбился у меня из-под свитера, пока я, должно быть, бежала по лестнице. Внезапно я поняла, что хотел сказать мне Робин.

– Какая же я глупая, – пробормотала я и осторожно приподняла медальон. Робин сидел тихо, не сводя с меня глаз. Я вдохнула поглубже и нажала на маленькую серебряную кнопочку сбоку. Тут же всё зашумело и завертелось, а я снова странно вскрикнула. А потом – тишина.

– Наконец-то! – послышался над моей головой чистый и звонкий голосок Робина. – Я уж думал, ты не догадаешься превратиться!

Вместо ответа я только пошевелила серебристыми крылышками и подпрыгнула, пытаясь взлететь.

– Эти крылья очень… впечатляющие, – заметила я, когда больно ударилась брюшком о деревянный пол. Но в этот я раз быстрее разобралась со своими птичьими ножками и крылышками и спросила маленькую птичку: – Как там Аурелия?

– Как интересно, а я собирался спросить об этом тебя! – И малиновка запрыгала по моему столу. – Другие птички напели мне, что случилось в саду! И это катастрофа, скажу я тебе! Где же теперь наша Аурелия?

– Её увезли в госпиталь Святой Марии.

– Тогда давай скорее к ней, – решительно заявил Робин. – Потому что я-то с ней могу общаться, только когда она в обличье аваноста. А в этой лечебнице она явно не сможет превратиться.

– Скорее всего, к ней сейчас никого не пропустят, – вздохнула я.

– Так узнай всё поточнее! – посоветовал Робин, разглядывая меня своими чёрными глазками. – Прямо на рассвете мчи к ней, – добавил он после недолгого размышления. – Кто рано встаёт – червячка подберёт!

– Нет, не выйдет, мне же в школу надо, – ответила я. – Но в больницу я непременно съезжу, обещаю.

На языке, или лучше сказать – на клювике, у меня вертелся вопрос, который я не могла не задать Робину:

– Что это за волшебное перо?

– О! – чёрные глазки Робина как будто стали чуть больше. – Волшебное перо служит маскировкой для слишком заметных лесных аваностов. По сути это самое обычное птичье перо. Но оно освящено у истока реки Нагольд на вершине Хёлленталя лично Великой Хранительницей. Только так лесные аваносты могут превращаться в птиц, перья которых освящались. Только так можно перемещаться среди людей, не боясь, что тебя заметят и раскроют.

– Что, прости? – переспросила я, совершенно сбитая с толку. Исток, Хёлленталь, какая-то Хранительница – ничего не понятно.

Робин заметил мою обескураженность:

– Если совсем коротко: аваност, у которого слишком броская и яркая внешность, вставляет себе в оперение освящённое пёрышко и превращается в самую обычную птицу. Для маскировки. Поэтому волшебное перо так ценно. – Малиновка снова склонила голову набок и, распушив оперение на груди, продолжила: – Если хочешь спросить, почему я так много знаю об аваностах, поясняю: я лучший друг Аурелии и её поверенный.

Я кивнула. Это действительно впечатляло.

– Какая чепуха, – фыркнул кто-то за окном. – Все птицы знают о мире аваностов. В конце концов, аваносты и птицы родня. И бескрайнее небо – дом родной для всех нас.

На подоконнике сидел чёрный дрозд, и, пока он говорил, его жёлтый клюв нетерпеливо подрагивал.

– Опять ты, – хмыкнул Робин. И повернулся ко мне: – Дрозды всегда воображают, что всё знают лучше всех. И любят сплетничать.

– Да-да, – ответил дрозд. – А малиновки всегда агрессивные и драчливые, верно?

– Ах ты… – возмутился Робин.

– Я не хуже тебя знаю, что Аурелия бережёт своё волшебное перо как зеницу ока, – заявил дрозд.

– Но это перо у неё украли! – воскликнула я.

Эта новость