Элохим - Эл М Коронон

– Куспий, где ты откопал этого зверя? – спросил царь с нескрываемым удивлением на лице.

– Пантера не зверь, а один из самых бесстрашных легионеров, – ответил римский посланник, слегка улыбнувшись.

– Но он крушит мой Дворец! Убери его отсюда!

– Увы, должен вас огорчить. Убрать его не зависит не от вас, не от меня. Все, что я могу сделать, это написать в Рим и известить Римского легата в Сирии.

– Выходит, царь иудейский бессилен перед рядовым римским легионером в собственном дворце. Так что ли? А!?

– Ну не совсем так, – сказал дипломатично Куспий Фадий. – Надо лишь соблюдать правила протокола. И…

Куспий Фадий не успел закончить свою фразу. В комнату влетел как угорелый раб Симон.

– Ваше Величество, Ваше Величество! Он спрыгнул в Женский двор.

– Что!!!? – царь в ярости вскочил с места. – Поймать его! Связать! Бросить, на х*й, львам!

Сарамалла и Куспий Фадий также встали.

– Должен напомнить, что кроме цезаря, сената и военного начальства, никто не вправе наказывать римского легионера, – сказал спокойно, но достаточно твердо Куспий Фадий.

– Ваше Величество, – вмешался Сарамалла, – я пойду и быстро все улажу.

Было неслыханно, чтобы чужие мужчины оказались в Женском дворе. Но не было иного выхода. Галльские телохранители ринулись в Женский двор и схватили Пантеру в тот момент, когда он около Красного Пентагона бросился на Роксану, малолетнюю царскую дочь. Его свалили на землю и крепко связали.

– Хочу дочь! Хочу дочь! Кхе! Е*аться хочу! – вопил диким голосом Пантера, пока галлы волокли его с Женского двора.

Царские жены закрыли уши своим детям. В гареме Пантера произвел большой переполох, всех напугал до смерти. Особенно царских дочерей. Гонялся то за одной, то за другой вокруг Красного Пентагона под душераздирающие крики женщин и детей.

Его притащили в домик Бедуинского раба. Там-то его и дожидался Сарамалла.

– Ты, сука, кхе, – огрызнулся Пантера, как только увидел Сарамаллу, – зачем обманул меня?

Галлы посадили его на стул и привязали к спинке. Сарамалла рукой указал всем выйти.

– Никто тебя не обманывал.

– Ты, сука, кхе, обещал, дать мне, кхе, дочь того иудея.

Сарамалла сразу смекнул, что Пантера истолковал его поручение по-своему.

– Успокойся. Ну не смогли вчера.

– Меня, кхе, не е*ет. Дай мне дочь!

– Откуда мне взять тебе дочь?

– Дай, кхе, свою дочь! – нагло потребовал Пантера.

– Нету у меня никакой дочери.

– Меня, кхе, не е*ет. Хочу е*ать дочь! Ни разу, кхе, не е*ал ни чью дочь!

– Как же!? Ты-то перетр*хал столько девиц! Все они были чьими-то дочерьми.

– Я, кхе, тогда не знал.

– Но получал же удовольствие?

Ответ Пантеры удивил Сарамаллу.

– Кхе, да, но не знал, кхе, тогда, что е*у чью-то дочь. Не знал, что получаю удовольствие.

– Тогда не знал, но теперь-то знаешь.

Пантера посмотрел на Сарамаллу как «баран на новые ворота», задумался, запутался в своих мыслях и вдруг взорвался.

– Дай мне, сука, дочь иудея!

– Хорошо, нет базара, ее покажут тебе, – ответил Сарамалла и поспешно вышел.

– Чего же он хочет? – спросил царь Сарамаллу, когда тот вернулся.

– В него вселился бес. Хочет дочь одного иудея.

– Я знаю Пантеру давно, – сказал Куспий Фадий. – Он не угомонится, пока не получит своего.

– Что же теперь делать? – спросил царь.

– Дать ему дочь того иудея, – ответил Куспий Фадий.

– Ее здесь во Дворце нет, – сказал Сарамалла, посмотрев на царя.

– Где же она тогда? – спросил Куспий Фадий.

– Никто не знает, – ответил Сарамалла. – Говорят, уехала с отцом в Назарет.

Только теперь до царя дошло, о ком идет речь.

– Ну, тогда отправьте его в Назарет, – небрежно сказал римский посланник.

110

На другой день Пантера в сопровождении трех идумеев выехал из ворот дворцовой Крепости, держа путь в Назарет. Во Дворце жизнь вернулась в обычную колею. У всех словно с плеч свалился тяжелый камень. Больше всех радовался сам царь. Сарамалла убедил его в том, что Мариам нет в Назарете.

– Подумай сам, Родо. Элохим – не глупый человек. Поставь себя на его место. Куда может он уйти? Куда угодно, только не в Назарет и не в Вифлеем. Скорее всего, в Газу, чтобы перейти в Египет. Я бы на его месте сделал все, чтобы скорее выбраться из Иудеи.

Но радость царя была вызвана не только этим. Он надеялся, что избавился от Пантеры раз и навсегда. Старшему из трех идумеев было дано тайное задание.

– Хадад, бери с собой Марвана и Рафика. И держите его, как можно дольше в Назарете, – от имени царя поручил Ахиабус. – Сделай так, чтобы он напал там на чью-нибудь дочь. Может быть, иудеи убьют его. Не получится это, подсыпь ему яд в вино. Отрави на х*й, чтобы не вернулся в Иерусалим.

Они прибыли в Назарет в тот момент, когда Каиафа выезжал из городских ворот с вестью о том, что Элохима в городе нет.

Назарет был маленьким городом, втиснутым между холмами. Местный рынок начинался тут же справа от ворот и шел вдоль городских стен. Поэтому сразу при въезде стоял запах рынка, густо насыщенный ароматами дынь, арбузов, всевозможных фруктов и восточных сладостей. Вообще, каждый город в Иудее имел свой, незабываемый запах и славился сладостью и сочностью того или иного фрукта. Так, Геба была известна своими кроваво-красными гранатами, Иерихон – финиками, Иоффа – инжиром. Назарет же славился всеми своими фруктами и овощами. И груши, и сливы, и дыни, продаваемые на местном рынке, отличались особой сочностью и изысканным вкусом. Назаретяне ужасно гордились своим рынком, где, по их словам, можно было достать все, что угодно, даже «снег средь знойного лета».

Перед входом на рынок в один ряд сидели на корточках семечники и продавали прохожим жареные семечки, черпая их малюсенькими чашечками из мешков.

Пантера и его идумейская свита проехали мимо них и, не слезая с коней, спросили первого встречного.

– Где дом Элохима?

– А какого Элохима? – вежливо ответил вопросом на вопрос назаретянин. – Город у нас маленький, а Элохимов много.

– У которого, кхе, дочь, – брякнул Пантера.

Назаретянин внимательно взглянул на Пантеру и в том же вежливом тоне ответил:

– Молодой человек, может быть, в Риме человек славится дочерью, не могу сказать. Но у нас люди опознаются по отцу.

– Сын Давидов, – уточнил Хадад, стараясь опередить злость Пантеры.

– А-а-а, знаю, знаю! – доброжелательно сказал назаретянин. – Как же не знать сына Давидова! У него на самом деле есть дочь. Живет в Храме, в Иерусалиме. Ты был прав, молодой человек!

Пантера расплылся в самодовольной улыбке. Идумеи обрадовались, что нарвались на верного человека.

– И знаешь, где он живет? – спросил Хадад.