Командор - Валерий Большаков

— Да, капитан!

— Ну, если там форт, то нам и лестницы не помешают. Сообразишь, Диего?

— А то!

— Остаёшься за меня.

— Слушаю!

— Мы вперёд двинем, а вы следом — река судоходная. Риск, может, и благородное дело, но зря лихачить вредно для здоровья.

— Да подождали бы, капитан, вместе бы и двинули!

— Времени нет, Диего. Давай… Моллар! Отчаливай и жди в Чесапике!

— Да, капитан! Здесь ловить нечего!

Сухов спустился в вельбот и помог смайнать увесистую пушку. Хоть и мелкокалиберная, весила она изрядно.

— Трави помалу! Ещё!

— Тяжёленькая…

— Ха! Сказал тоже! Да её вчетвером только так вытянешь!

— На лафет, на лафет клади! О-па! Легла!

— Понч, ядра!

— Принимаю, принимаю…

— Порох!

Загрузив два вельбота с обоих галеонов, спасательная команда отправилась в путь.

Кроме Олега и его друзей, троих мушкетёров и «американцев»— Нолана, Клааса и Янса, в поход отправились Франсуа деЖюссак, Шанго, Хиали и Кэриб Уорнер.

В общем-то, юнгу никто не собирался брать, просто в последние минуты погрузки он незаметно переместился на вельбот и не отсвечивал.

Когда же подняли паруса и шлюпки потихоньку стали одолевать течение, удаляясь от пристани, было не до того, а потом…

А что потом? Ну не возвращаться же только для того, чтобы высадить паршивца?

— Клаас, ты хорошо запомнил, куда нам путь держать?

— Да, господин командор! До урочища Сломанного Копья, потом ещё немного, мимо Гладкого острова — и сразу будет виден форт. Да вы не беспокойтесь, места эти я знаю немного, бывал здесь с отцом пару раз. Давно, правда…

— Ну и то хлеб.

Где там было урочище и кто ломал копья, Сухов так и не понял, но остров он опознал — вытянутый клочок земли посреди реки, идеально ровный, заросший травою так, что больше напоминал газон. Словно кто постриг его.

Будь он в Англии или во Франции, можно было предположить, что это коровы сюда наведываются, но здесь, в Виргинии, даже лошадь была редкостью.

Скотоводческие ранчо и перегоны скота, ковбои и конокрады — всё это было впереди, Америка только начиналась.

— Паруса долой, — приказал Олег. — Не будем зря светиться. Вёсла на воду!

Течение было слабое, так что вельботы нисколько не сбавили в скорости. Может, даже и выиграли чуток.

— Олегар… — сказал де Жюссак, привставая. — Во-он та высота, видишь?

— Вижу-вижу, — прищурился Сухов, разглядывая невысокий холмик напротив форта.

Макушка холма заросла дубняком, а «смотрела» та возвышенность как раз на угол крепости.

Хотя крепостью это сооружение назвать язык не поворачивался. Обширный двор окружал частокол высотою футов в пятнадцать-шестнадцать[21].

Сколько внутри находилось блокгаузов и прочих сооружений, с реки видно не было, зато различались четыре фальконета[22], установленных на вертлюги[23].

Ворота были заперты, и форт казался нежилым, брошенным.

Ан нет, вон чья-то голова показалась над оградой…

Верхушки брёвен, из которых был собран палисад, не были выровнены в одну линию, а торчали на разной высоте.

И это являлось умным решением — так глазу штурмующего было труднее различить осаждённого, если тот вдруг высунется между заострённых стволов, чтобы, к примеру, глянуть, не взбирается ли кто на стену.

Или пальнуть. Или треснуть, как следует, прикладом. Умно.

— К берегу!

— Как же это они упустили, — прокряхтел барон де Сен-Клер, ворочая веслом, — что высота напротив — господствующая? Даже деревья не вырубили…

— А зачем? — пожал плечами Быков. — Форт строили как защиту от индейцев, а у краснокожих не то что пушки, мушкеты — большая редкость.

— Вообще-то, верно…

— Высаживаемся! Сейчас будет самое интересное.

— Что именно? — не понял Шурик.

— Пушки в гору потащим! Взялись!

Выволочь кулеврины на берег было тяжко, но с этим справились.

А потом началось «веселье» — надо было вчетвером приподнять на канатах пушку, просеменить, сколько дыхалки хватит, и опустить груз на землю. Отдышаться и снова вперёд. Вверх…

Подменяясь, всё-таки выволокли кулеврины на макушку холма. Установили, укрепили.

— Понч, заряжай.

Шурик, валявшийся на травке, раскинув руки и ноги, пробормотал:

— Не кантовать… Меня. Угу…

— Подъём, царёк полей! Артиллерия ждёт твоего нежного внимания.

— Ох-хо-хо…

— И не кряхти, как старый дед.

— Ничего не старый. Мне, может, нравится кряхтеть!

— Заряжай давай… Так, товарищи, кто пойдёт парламентёром?

— Я пойду, конечно же! — решительно заявил Акимов.

— Флаг тебе в руки, — пробормотал Яр, — и барабан на шею.

— Нет, — мотнул головой Олег. — Жак? Как ты насчёт прогуляться?

— Да ради бога! Только дайте мне чего-нибудь белого, на палку привязать.

Сухов скинул свой камзол и снял рубашку.

— Держи.

— Жалко…

— Случись бой, а он непременно случится, чует моё сердце, от неё всё равно клочья останутся. Пусть лучше послужит благому делу.

— Ну я пошёл тогда.

— Скажешь, что форт окружён и под прицелом орудий. Выдадут девушку добром, отделаются выкупом. Не выдадут — раскатаем по брёвнышку. Сигналом, чтобы открывать огонь из пушек, будет твой флаг — опустишь его, и мы пальнём. Понял?

— Понял!

— Действуй.

— А мы Галю не заденем? — встревожился Виктор.

— Во двор ядра не полетят, — авторитетно заявил Пончик, — мы по стеночке…

— Пугануть их надо, Вить, чтоб проняло до самых печёнок. А штурмовать придётся в «ручном режиме». Лестницы принесли?

— Тут они, — прогудел Шанго. — Только не знаю, выдержит ли такая меня…

— А мы тебе две лестницы приставим, — серьёзно сказал Шурик. — На одну будешь левой ногой становиться, а на другую — правой.