Бессмертные - Джеймс Ганн

Кит запротестовала, но я поспешил ее заверить: Квент знает, что делает. Когда я наконец повернулся и поцеловал невесту, ее лицо оказалось соленым от слез.

– Дэниэл, – прошептала она, – мне так жаль…

Кто их разберет, этих женщин?

В тот же день Квент с женой и двумя младшими детьми переехал в десятикомнатный дом в нескольких милях от нас.

Рай для мошенника? Ад для мошенника. В мире лохов я оказался самым распоследним из них.

Медовый месяц длился девяносто дней. У меня была Кит, которая любила меня так же, как я ее, и был дворец. Я думал, что никогда не устану владеть всеми этими вещами, осознавать, что они – мои. Мы обходили дворец, Кит и я, сдували с сокровищ пыль и восхищались. Затем мало-помалу обходы стали случаться все реже. Я приспособился сидеть в одиночестве и ни о чем не думать, напоминая одну из полуразрушенных статуй. Я никак не мог сообразить, что со мной. Знал наверняка лишь одно: что-то пошло наперекосяк.

В первый раз мы с Кит поссорились в день, когда нас собрался проведать ее отец. Кит сказала, что уйдет на свою половину – ту самую, что раньше принадлежала ее матери. Я ничего не понял.

– Я беременна, – заявила она.

– И что?

Неожиданно она раскричалась, как полоумная истеричка:

– Если собственное благосостояние для тебя пустой звук, попытайся хотя бы не рушить жизнь своих детей!

И в слезах убежала из комнаты. Женщина…

Когда прибыл Квент, я попросил его растолковать, что происходит. На сей раз он с виноватым видом честно мне все объяснил. Кит не хочет, чтобы кто-нибудь, кроме меня, знал о дне рождения ребенка. В противном случае у окружающих будет повод каждый год дарить ему подарки.

– Это что, плохо? – удивился я.

Он кивнул.

– Я знал, что ты не понимаешь. И воспользовался твоим невежеством. – Он сложил ладони вместе. – Простишь ли ты меня? Здесь, на Занаду, не иметь ничего значит иметь все; а иметь все значит не иметь ничего.

– Говорите яснее.

– Кому в здравом уме нужно имущество? Делает ли оно нас мудрее, счастливее или свободнее? Нет. Разум и чувства оно привязывает к вещам. Ты – их раб, ибо должен о них заботиться. Ничего они тебе не дают, только обкрадывают твою жизнь, секунду за секундой.

С выражением глубокого почтения на лице он продолжил:

– Мой тесть свободен. Когда я женился на его дочери, он отдал мне все, кроме того звездчатого сапфира. Он ходит там, где ему вздумается, делает, что ему хочется. У него нет забот, нет обязанностей. Зато есть возможность заниматься важными вещами. Он богат. А ты и я – бедняки.

До меня начал доходить смысл его слов. Аферисты-риелторы прекрасно сделали свое дело. Упростили жизнь дальше некуда: еда всегда под рукой – на соседнем дереве, а ковры и крыша над головой – словно пятая нога, лишь замедляют ход. Занаду стала в своем роде уникальной планетой: какой смысл в богатстве, если оно не умеет разговаривать и никто его не вожделеет?

Это случилось. Возможно, не сразу, мало-помалу: все стали психически нормальными. Ужасное состояние для общества. Хотя не совсем.

Но почему, удивился я, вы просто не начнете жить, как хочется? На что Квент ответил таким тоном, будто он – священник, а я попираю религию. Он объяснил это «остаточной характеристикой» общества, пережитком прежних времен. Большинство не в силах избавиться от привычки беспокоиться о вещах, стирать с них пыль. Квент провел ладонью по постаменту статуи.

Смысл я уловил. Есть люди, которые носят одежду независимо от того, нужна она им или нет. Или такие, кто добывает золото лишь для того, чтобы зарыть его в другом месте, тогда их бумажные деньги будут стоить больше, чем бумага, на которой они напечатаны. Никакой логики, одни эмоции.

Квент смотрел на свои пальцы так, будто взял в руку пару шулерских костей. На пальцах была пыль.

Какое-то время тесть кричал мне в лицо что-то о благопристойности. Затем ушел, но я так ничего и не понял. А сейчас до меня дошло, что именно было не так. Жулику нужен лох так же, как полицейскому – преступник. Однако то, что я хотел от этих лохов, они с удовольствием делали и сами. Если мне что-то было нужно, оставалось только попросить.

Лохом оказался я.

Это чувство росло, становилось прочнее, горше и острее. Кит пыталась поговорить, но я на нее прикрикнул. Затем схватил стул и бросил в картину на стене. Стул разлетелся, на картине – ни царапины. Я взбесился. Носился по дому, переворачивал мебель и наконец умудрился опрокинуть гротескную сварную махину из металлолома.

Ровно в тот самый миг в дом вошла комиссия: Квент, его тесть и еще один скиталец. Они глазели так, будто застали меня за препарированием лошадей.

– Эту дрянь не сломаешь! – рявкнул я.

– Наши предки умели строить, – с кислой миной заметил Квент. – Видите, папа, все намного хуже, чем я предполагал.

Тогда заговорил старик: он дал мне фору как новичку, но шанс у меня все же оставался. А теперь мне придется взвалить на себя дополнительную ношу. Я буду наказан, раз нарушил правила.

Однако его слова меня удивили.

– Как? – переспросил я.

Что они мне сделают? Оказалось, повесят на шею еще больше имущества. Какой-то человек умер, не оставив детей, и с тех пор ответственность за его дом несло общество. Теперь дом принадлежит мне. Вот так.

Конечно, я мог бы во всех красках расписать, куда им идти и чем заниматься со своей собственностью. Не в моих правилах. Такое поведение разрушает доверие, на котором основано общество.

Я сам ввязался в нечестную игру, и именно меня в ней обчистили до нитки. Я ступил на Занаду богатейшим человеком, а старый хрыч поимел меня, пока я не понял, что происходит.

Осознав это, я сразу почувствовал себя лучше. Нанял человека приглядывать за вторым домом (он приходил раз в неделю, чтобы отдать мне свой заработок), а мы с Кит навели блеск во дворце. Раньше со мной было тяжело ужиться, теперь же все изменилось. Я весело насвистывал, распевал песни, обнимал полнеющую с каждым днем Кит.

Меня развели, однако я не собирался ждать, пока наши дети помогут мне выбраться из ловушки. Я пообещал Кит, что выкручусь сам.

Через несколько дней в дверь постучал Квент. Уверенным голосом я объяснил ему схему.

– Папаня, хочу, чтоб вы знали: ваш зять не лох. Я сделаю богатыми нас обоих. Видите список? Это ваш счастливый билет. Сегодня утром я купил его за сапфир. Я позволил парню вручить мне один маленький звездчатый сапфир, а теперь вы можете купить его у меня за ту же сумму. Как видите, в списке шесть человек. Идете к первому из них и принимаете от него подарок – два сапфира. Вычеркиваете его имя, а себя ставите в список последним. Затем делаете шесть копий, которые продаете друзьям. Понятно? Уже на этом этапе чистая прибыль – четыре сапфира. Вы не проиграете.