Спасение - Питер Гамильтон

Феритон Кейн, Нкая, 23 июня 2204 года

Через час после выезда из базового лагеря стюарды принялись накрывать к обеду. Упаковки с изысканными блюдами разогрели в микроволновке, но, по мне, они и так были хороши. Я начал с обжаренных гребешков на ризотто с мятным горошком и продолжил стейком с жареными овощами в красном винном соусе. Из вин подавали трехлетнее Шабли. Недурно. Закончил я лимонным крем-брюле с крыжовниковым сиропом. Ели почти молча: все за едой просматривали файлы, поглощая сведения о корабле чужаков. Для определенных выводов данных не хватало. Мне ли не знать? Я десять дней пытался в них разобраться.

– Вы опознали кого-либо из находящихся на борту людей? – спросил наконец Каллум, прикончив пирожное с соленым миндалем.

– Нет, – отрывисто бросил Юрий. – Не удалось.

– Не сумели или не пробовали? Опознание личности – из простейших поисковых запросов в Солнет. В нашем обществе скрыться невозможно, верно, Алик?

Агент ФБР ответил ласковой улыбкой.

– Трудно, – нехотя признался он. – Правительство присматривает за всеми.

– Для их же блага, – ехидно усмехнулся Каллум.

– А сколько за последние пятьдесят лет случилось терактов? И даже за семьдесят пять?

– Не много, – брюзгливо согласился Каллум.

– Ваши пресловутые профилактические задержания, – резко напомнило Элдлунд. – Арест тех, кого Ген 8 Тьюринг сочтет способными что-то натворить – на основании их поведения и интересов. Это, по-вашему, правосудие?

– Что я могу сказать? – пожал плечами Алик. – Паттерны распознавания работают. Между прочим, к вашему сведению, каждый ордер Нацбеза на изъятие подписывается тремя независимыми судьями. Никого не отправляют в изгнание без справедливого разбирательства.

– Не сомневаюсь, это внушает вашим гражданам чувство безопасности. Как там заверяют все авторитарные власти? Если вы ничего не натворили, вам нечего опасаться?

– Эй, дружище, а по-вашему, им надо предоставить свободу эмиграции на Акиту или куда-нибудь в Дельту Павлина?

– Это не оправдание, а угроза.

Жесткие губы Алика раздвинулись в самоуверенной улыбке, и он налил себе винтажного бурбона, прихваченного в числе прочего багажа.

– Почему вы не попытались их опознать? – спросил Каллум, все это время не сводивший глаз с Юрия.

– Как потому, что здесь нет Солнета, так и потому, что Оборона Альфа требовала соблюдать самое безопасное расстояние между порталом и кораблем. Меры предосторожности.

– Ба! Все та же хрень, а? Вечная уверенность, что ваш образ действий – единственно верный, единственный! Всякий, кто говорит или думает иначе, – не просто ошибается, а записывается в злодеи.

– Потому что так уж вышло, и наш образ действий действительно верный. Попытайтесь его обдумать – вы ведь для того здесь и находитесь – и выдать беспристрастное самостоятельное суждение. Хотя хрен его знает, зачем Эмилья с Яру вас прислали.

– Потому что я способен мыслить рационально, а не как параноик.

– Оно и видно, – устало заметила Кандара. Она, сняв куртку и демонстрируя внушительную мускулатуру плеч, сидела в кресле, отправляя в рот какое-то вегетарианское кушанье с раскладного столика-подноса.

Юрий с Каллумом разом уставились на нее.

– Что? – удивился Каллум.

– Простите, но Юрий совершенно прав, – объяснила она. – Чужаки, кто бы они ни были, наверняка знают, что за люди у них на корабле. Значит, как только мы загрузим в Солнет их изображения или последовательность ДНК, они поймут, что мы обнаружили корабль. А тайна этого открытия – наше единственное преимущество…

Она пожала плечами.

– Благодарю, – усмехнулся Юрий. – Послушайте ее. Именно это я пытался вам объяснить.

Каллум, заворчав, поднял опустевшую рюмку. Стюард поспешил налить ему односолодового виски.

Алик, откинувшись в кресле, поболтал бурбон в бокале. Взглянул на Юрия, потом на Каллума и решился:

– Ладно, я все же не могу не спросить. Что там между вами вышло? Сведений нет даже в Бюро, но слухи до меня доходили. А теперь вы сошлись тут, притворяясь добрыми друзьями – без особого успеха.

– Дело важнее нас, – кисло протянул Юрий, и его тон не хуже каменной стены остановил бы любого.

– Вот как, теперь мы проявляем гуманизм? – съязвил Каллум.

– Идите вы! – огрызнулся Юрий.

Джессика, Луи и Элдлунд с несколько опасливым любопытством наблюдали за этой сценой. Их можно было понять: не часто видишь, как две силы такой величины сталкиваются лоб в лоб.

– Вы – робот корпорации, – заявил Каллум. – Были им в те времена, и ничего с тех пор не изменилось. Вы не просто наняты «Связью», вы их высший жрец, глава культа.

– Однако вы еще живы, не так ли?

– Я должен вас поблагодарить?

– Не повредило бы!

– Что вы говорите? – усмехнулся Каллум. – Хотите, я им расскажу? Пусть сами судят. Поскольку эта история касается не одного меня, верно?

– Валяйте! – воинственно бросил Юрий и потянулся за бутылкой охлажденной во льду водки.

Каллум оглядел всех по очереди. Он колебался.

– Давайте, – легкой улыбкой ободрила его Кандара.

– Это случилось давно.

– Ха! – Юрий залпом забросил в себя водку. – В ненастную темную ночь?

– Вы не знаете, с чего началось. Большей частью в том и была проблема. А не знаете потому, что вам плевать на людей!

– Пошли вы! Не было мне плевать – на нее. А на вас – да. До вас никому дела нет. Засранец!

– Началось на самом деле на Карибах. – Голос Каллума смягчился давними воспоминаниями. – Там мы с Сави поженились.

– Незаконно, – не удержался Юрий. – Доложись вы как положено, ничего бы не случилось.

– С какой стати незаконно? При всех своих размерах «Экссолар» – компания, а не правительство, так на черта нам сдалось ваше разрешение! Энсли платил нам жалованье, но он нас не купил. Так что засуньте свою политку корпорации куда следует. А случилось то, что случилось.

– Эта политика имеет под собой основания. Если бы вы честно сообщили нам о своих отношениях, все пошло бы иначе. Вы сами создали проблему, и не пытайтесь выставить злодеем меня.

Мой план сработал как нельзя лучше. Я хотел услышать их историю, особенно Юрия. Мне стоило немалого труда убедить его лично присутствовать в экспедиции, а не просто полагаться на мои доклады.

И вот они здесь, сердиты, ничем не стеснены, и каждый хочет доказать свое. Теперь у них друг против друга одно оружие – правда, которая разит точнее самой умной ракеты, а их вражду не исцелили и сто двенадцать прошедших лет. Я всегда поражался, как долго человек способен таить злобу.