Спасение - Питер Гамильтон

– И то верно.

– Это важная работа. Работа, которой я горжусь. Насилие в городах идет на спад впервые за много десятилетий, Калл.

– Я и не спорил. Только чем это мешает рассказать обо мне Юрию?

– Работа в разгаре. Я чудом урвала четырехдневный отпуск. Если расскажу ему в четверг, как только вернусь, он снимет меня с задания, пока ты не пройдешь проверку. А если меня слишком долго не будет, группа, с которой я работаю, может что-то заподозрить. И все сорвется.

Каллум нахмурился.

– Но ведь на чтение моего досье уйдет не больше двух часов?

– Это не такая проверка, Калл. Внутренняя экспертиза приставит к наблюдению за тобой пару сотрудников, а теперь, когда мы поженились, тебе предстоит еще и собеседование. Если ты чист, процедура займет всего неделю, а если возникнут вопросы, на разъяснение могут уйти и месяцы.

– Черт побери! Если во мне сомневаются, как же они могли допустить меня к моей работе? Учитывая ее потенциальную опасность, я могу доставить «Связи» больше неприятностей, чем какая-нибудь толпа буянов. Нерасторопность или ошибка, и тонны токсичной дряни хлынут в воду, на город…

– Ты не понимаешь. Разведка – это сбор и анализ данных. Мы пытаемся установить людей, которые могли бы тебя перевербовать. Да, став предателем, ты бы мог устроить пару-тройку токсичных утечек, прежде чем безопасники спохватятся, что ты стал врагом. Наша работа – предотвращать такие предательства.

– Ты хочешь сказать, если одна из операций по очистке сорвется, Безопасность станет искать здесь связь с фанатиками?

– Зависит от величины ущерба, но, в общем, да. И если в твоем поведении или в досье окажутся подозрительные закономерности, Ген 5 Тьюринг нашего отдела их выловит.

– Дерьмо на палочке! Не знал. В нашем департаменте об этом даже слухов не ходит.

– А поскольку ты теперь связался с секретным агентом, солгавшим о своих отношениях с тобой, тебе плохо придется, вздумай они анализировать твое досье. Так что мы оба попались. Смотри, не запори очередной работы.

– Черт! Уж постараюсь.

Сави поцеловала его и прижалась щекой.

– Я люблю тебя, муж мой.

– Не так, как я тебя, жена. И когда же мы сможем ошеломить всех известием?

– Через пару недель. Не больше, даю слово.

– Тебя что, так долго не будет? – ужаснулся он.

– Постараюсь закончить как можно быстрее. Но будь готов к тому, что, пока я в деле, со связью будет плохо.

– Да брось, хоть минутку-то можно улучить для звонка. Или хоть е-мейла? Просто дай знать, что все в порядке.

– Если смогу, дам, но мне нельзя раскрываться, Калл.

Его это разобидело, словно Сави нарочно отказывалась приложить старание. Но он чувствовал, что несправедлив. Сави сказала правду: пробиться на ее пост к двадцати шести наверняка было не просто. Такая ее решимость, настойчивость в достижении цели привлекали его и пьянили.

– Я понимаю, – сказал ей Каллум.

– Спасибо. – Сави перевернулась на спину, соблазнительно потянулась. – Сегодня ведь первый день медового месяца, так?

– Так.

– А это значит, что я должна весь день напролет заниматься сексом с мужем.

– Именно так.

– Так чего же ты ждешь?

Каллума разбудил будильник. Гнусное, назойливое жужжание древних электронных часов, подсвечивавших темную спальню багровыми цифрами. Каллум потянулся к ним. Но будильник, разумеется, стоял на пластмассовой коробке в полуметре от того места, куда могли добраться пальцы.

– Вот дрянь!

Каллум подполз к краю постели, свесил ноги из-под тяжелого одеяла, дотянулся до кубика из черной пластмассы.

В наступившей тишине он помотал головой, пытаясь как следует проснуться. Фокус с будильником, до которого не достать, придумала его бывшая. А Сави пришла от этой идеи в такой восторг, что он приписал ее себе. Жены… при них лучше не вспоминать о прежних подружках.

Оглядев пустую постель, Каллум вздохнул. Пять дней без нее. Ни звонка, ни хотя бы е-мейла. Неужто шайка тупоголовых студентов заподозрит неладное из-за двухминутного звонка? Они что, общим лагерем живут или как? Изучать этот вопрос его не тянуло.

Снова включился будильник – Каллум с первого удара попал только по кнопке дремлющего режима. Выругавшись, он окончательно отключил сигнал и отправился в душ.

Каллум жил в квартире на верхнем этаже старого дома в стиле короля Георга на Морей-плейс – если верить жилищному агенту, в лучшем районе Эдинбурга. Прекрасный маленький парк со старыми деревьями в окружении каменной архитектуры Нового Города, ради которой перестроили всю столицу. Из-за нее квартирка всего в четыре комнаты сдавалась по цене, нелегкой даже для его кошелька. Зато это было классическое холостяцкое гнездышко.

«Пожалуй, слишком классическое», – размышлял Каллум, возвращаясь в спальню, толком не просушив волосы и подпоясавшись полотенцем.

Необъятная кровать стоила ему серьезных денег. И на ней роскошь заканчивалась. Одежду здесь предлагалось складывать в тройную башню из пластмассовых коробок у стены, но большей частью она оказывалась в углу, в груде приготовленного для прачечной. Отпуск на Барбуде нарушил устоявшийся режим стирки. И закупок тоже.

– Дом! – завопил Каллум.

Экран на стене высветил меню домашних удобств, обеспеченных жилым Ген 3 Тьюрингом – Каллум обзавелся им два года назад, но до сих пор не освоился с этим дешевым и устаревшим устройством.

– Доброе утро, Каллум, – отозвался Тьюринг резким женским голосом. Каллум даже фабричных настроек не поменял.

– Почему шампунь кончился? Мне пришлось мыть волосы протиркой для зеркала. Жуткий запашок.

– Замена домашних товаров поставлена на паузу.

– Что? Почему это?

– Вы превысили предварительно одобренный месячный кредит в три с половиной тысячи фунтов. Кредитующая компания приостановила платежи до разрешения вопроса.

– Зараза! Как так вышло?

– Последняя крупная выплата – группе «Отдых Интернейшенл»: пять тысяч восемьсот девяносто фунтов, что и вывело вас за пределы лимита. Кредитующая компания приостановила выплаты по счету в полночь и теперь требует двойные проценты за превышение расходов.

– Черти полосатые!

Он не думал, что Барбуда обойдется так дорого. «Дело того стоило, – подумалось Каллуму. – Она за меня вышла!» Он бросил тоскующий взгляд на пустую постель. «Пять дней, а жизнь без нее уже невыносима».

Он полез в коробку, куда полагалось складывать белье. И обнаружил, что осталась всего одна пара боксерских трусов.

– Дом, почему не предупредил, что я влез в долги?

– Вы шесть раз приказывали мне замолчать, когда я в последние четыре дня запрашивал разрешение на пересмотр текущего финансового статуса.