О нефрите и драконах - Эмбер Чэнь

– Е-лу, Е-хань, – Е-ян поприветствовал двух других бейлов, когда те подошли. Они кивнули в знак того, что услышали его, но не стали, подобно своему кузену, упражняться в остроумии.

Трое других бейлов также привели с собой кандидатов в ученики Гильдии – трех молодых людей. Судя по дорогим шелковым халатам с вышивкой, те происходили из зажиточных семей. Все трое подошли и встали рядом с Инь, бесцеремонно рассматривая и оценивая соперников. В ожидании мастеров остальные соискатели тоже собрались группками позади, но они подчеркнуто сторонились бейлов и их представителей.

Инь инстинктивно шагнула в сторону, чтобы оказаться подальше от ближайшего юноши. Она стиснула кромку халата липкими от пота пальцами, молясь, чтобы никто не догадался, что тощий мальчишка в одежде не по росту на самом деле – девушка.

– Я – Чанъэнь, из клана Тунгэ, – заявил ближайший к ней парень, поднеся кулак к груди в знак приветствия. Высокий и долговязый, он был выше ее почти на голову, а когда улыбался, глаза его превращались в веселые полумесяцы. Глядя на него, она вдруг слегка успокоилась. Он был троюродным братом Е-лу со стороны матери и был записан в соискатели под покровительством Первого бейла.

Двое других – Фучэнь Эрбань и Нэйху Ань-си – представляли Второго и Третьего бейлов соответственно. Стоя бок о бок, они являли собой забавный контраст: первый был массивным, как бык, а второй – тонким и слабым, как тростник на ветру. Ань-си был еще ниже ростом, чем Инь, а его глаза, похожие на кошачьи, придавали ему куда более женственный вид. Оба принадлежали к знатным столичным семьям. Эрбань тут же сообщил всем, что его отец был командующим Синего Знамени с каймой, а сестра – одной из самых любимых наложниц Верховного главнокомандующего.

– Аньхуэй Минь, – представилась Инь, когда все вопросительно посмотрели в ее сторону. Она аккуратно понизила тон и постаралась придать голосу грубость, надеясь, что он звучит не слишком неестественно.

– Аньхуэй? Ты в родстве с Аньхуэй Шаньцзинем? – нахмурясь, спросил Чанъэнь.

Похоже, отец был широко известен.

– Это мой отец, – ответила она. – Но он скончался. Откуда ты о нем знаешь? – Насколько ей было известно, с тех пор как она родилась, отец не бывал в Фэе, а Чанъэнь с виду был одного с ней возраста.

– О твоем отце ходят легенды, – вмешался Ань-си. – Он был звездой среди учеников мастера-основателя Гильдии, достопочтенного Аогэ Жуша. Вундеркинд! Все думали, что он унаследует пост великого мастера после ухода Жуши на покой.

Чанъэнь энергично кивал.

– Он должен был стать величайшим из великих мастеров за всю историю Гильдии. Но он ушел. – Чанъэнь скорчил гримасу.

– Он мог бы положить начало золотому веку аньтажаньской инженерии.

Инь жадно ловила каждое слово, и с каждым фактом, доселе ей неизвестным, образ отца становился все многограннее.

– Почему же он не остался? – спросила она.

Мальчишки смотрели на нее с недоумением.

– Тебе ли не знать причину? Ведь ты – его сын, – сказал Ань-си.

Эти слова отозвались болью, потому что были справедливы. Она должна была знать причину, но увы.

– Отец никогда не рассказывал о времени, проведенном в Фэе, в Гильдии, – ответила Инь. – Я надеялся узнать о нем больше, придя сюда, и, возможно, завершить начатое им.

Эрбань разразился хохотом.

– Закончить то, что он не успел сделать? Ты хочешь сказать, что мечтаешь стать следующим великим мастером? – спросил он, утирая слезы. – Послушай, ты, конечно, его плоть и кровь, но это ничего не значит, просто одно и то же имя. Кроме того, я считаю, что истории о нем преувеличены. Был бы так хорош, не удрал бы поджав хвост и не прятался бы в глуши, на Хуайжэне.

Глаза Инь вспыхнули гневом. Пальцы сами сжались в кулаки, кровь бешено пульсировала в венах. Один удар – и улыбка исчезнет с физиономии этого Эрбаня.

Внезапно сквозь пелену гнева, нараставшего в ее душе, прорвался голос Е-яна:

– Минь!

Инь опомнилась и через плечо Эрбаня взглянула в холодные серые глаза. В них читалось беспокойство. Е-ян чуть заметно покачал головой, и она поняла сигнал. Кулаки медленно разжались.

Тон и слова Эрбаня были грубы, но он был прав. Почему отец внезапно покинул Гильдию и ни словом не обмолвился об этом все эти годы? Она окинула взглядом ступени гигантской лестницы и остановила взор на ошеломляющем здании наверху. Эти каменные стены хранили немало тайн, в этом она не сомневалась, но вот были ли они связаны со смертью отца?

Вновь раздался тройной удар колокола.

Толпа из более чем сотни кандидатов стихла.

С верхней площадки каменной лестницы медленно спускались пять одинаково одетых фигур. Темно-красные мантии оттенка свежей крови были заколоты у правого плеча серебряными брошами.

Фигуры спускались все ниже, и Инь уже различала на этих брошах эмблему кобры – напоминание о том, кому Гильдия подчиняется.

Дойдя до подножия лестницы, они поклонились четырем бейлам, и, к удивлению Инь, бейлы поклонились в ответ. Между ними не было сказано ни слова.

– Поздравляю вас с прохождением этого этапа, – обратился к собравшимся молодым людям стоявший в центре старец с толстыми белоснежными косами. Голос у него был глубокий, но скрипучий, словно царапающий уши, и к нему невозможно было не прислушаться. – Только эти ступени отделяют вас от залов Гильдии инженеров, обиталища самых светлых и острых умов на всех землях Аньтажаня. Там простые идеи превращаются в необыкновенные достижения.

– Это Великий мастер Цаожэнь, – прошептал Чанъэнь, наклонившись к уху Инь. – Говорят, он поседел за одну ночь, потому что Ка Хань говорил с ним во сне и открыл ему просветленную истину бытия.

Инь фыркнула. Просветленная истина бытия? Типичная байка кабацких сказочников. В наше время люди готовы поверить во что угодно.

– К несчастью для большинства из вас, – продолжал Цаожэнь, – ваше пребывание здесь будет недолгим, и потому я советую вам: возьмите от него все. За этими стенами царят строгие правила и высокие требования, и мы без колебаний избавимся от любого, кто не будет им соответствовать. Испытание продлится шесть месяцев, по два месяца на каждой стадии – разум, сердце и душа. Однако в этом году ставки несколько изменились.

Более сотни пар глаз были прикованы к великому мастеру. Соискатели, оказавшиеся в последних рядах, балансировали на цыпочках, чтобы лучше видеть. Ань-си засунул мизинцы в уши и хорошенько их прочистил.

– В знак уважения и значимости, которую он придает Гильдии, Верховный главнокомандующий лично будет председательствовать на последнем испытании этого года. Даже мы, мастера, не знаем, что это будет за испытание. Он также послал четырех бейлов, – Цаожэнь жестом указал на четырех вельмож, стоявших впереди, – наблюдать за ходом испытания, и они проведут эти месяцы в стенах Гильдии. Я ожидаю от вас проявления к ним глубочайшего уважения, если вам посчастливиться встретиться с ними в наших залах и переходах. Это всем ясно?

– Да, великий мастер, – хором ответили соискатели.

Инь смотрела в затылок Е-яну. Как затейливо скручены косы, скрепленные у основания круглой серебряной заколкой!

Он останется здесь на все время испытаний? Почему он не сказал об этом раньше? Она прищелкнула языком от досады. Они ехали вместе, в одной повозке, всю дорогу от дома до Гильдии, а он и не подумал сообщить ей, что собирается быть неподалеку все эти месяцы.

Великий мастер произнес еще несколько общих слов ободрения, которые никого не ободрили, а затем скомандовал всем подниматься к зданию Гильдии. Бейлы пошли впереди всех, вместе с мастерами-наставниками, на ходу обмениваясь пустыми любезностями.

Инь стояла у нижней ступени, пытаясь прикинуть, сколько их придется преодолеть, пока доберешься до самого верха. Тысячу? Остальные соискатели проносились мимо, на первых шагах возбужденно галдя. Все стремились как можно скорее попасть в священные залы на вершине подъема.

Но эти безобидные на вид ступеньки оказались настоящей пыткой. Несмотря на прохладу, Инь начала задыхаться уже на полпути вверх, а верхняя площадка была все так же недостижимо далеко. Группа растянулась по всей высоте лестницы – давала о себе знать разница в выносливости. Чанъэнь предложил снизить темп, чтобы составить ей компанию, но она лишь