Пилот вертолета - Марина Рябченкова

Тихий был прав. Отложила жилет в сторону и посмотрела ему вслед.

После событий в Гиблом мои способности Проводника вышли на новый уровень. Нет, они не развивались и не становились мощнее. Мои способности оставались такими, какими всегда у меня были, просто в отличие от прошлых лет я стала ими по-настоящему пользоваться, а значит, стала лучше понимать то, чем владела, и теперь, когда смотрела вслед Тихому, никак не могла отделаться от странного, всерьез сбивающего с толку чувства, что Тихий гораздо старше своих лет. Нет, речь не о подмене, после Гиблого Тихий не стал другим. Тихий все тот же Тихий. Перемены случились со мной — я буквально стала чувствовать его возраст.

Следила за широкоплечим мужчиной с серьезным лицом и недоумевала: как Тихому могло быть больше ста лет?

«Наверное, что-то чудится, — решила я, уверенно отмахнувшись от странностей с Тихим». Пошла к машине Командира и, вытянув свой рюкзак, проверила в нем наличие аптечки. «Код красный» был на месте; даже часы не тронули, стало быть, рюкзак никто не открывал. Это хорошо.

Забрала часы, а рюкзак вернула на место. Села между Стасом и Валерой у костра, примерив широкий силиконовый ремешок часов к запястью.

— Работают? — спросил Валера.

— Сколько сейчас времени? — в ответ на его вопрос кивнула я.

— Около восьми.

Настроила время. Проверила компас…

— Давай к нам в группу, — вдруг сказал Командир и за костром в ту же секунду стало тихо. В наступившей тишине я растеряно подняла к нему взгляд. — Ты с нами через Мирный прошла… Через всю гниль с нами; и даже Гиблое!

— Не могу.

— А что так?

— Я хочу выбраться с острова, а не охотиться за ресурсами.

Командир неодобрительно посмотрел на Стаса с Олегом:

— Эти двое, значит, надоумили, — понял он.

— Их уже трое, Командир, — заявил Валера. Взгляд Командира переместился к нему. — С таким-то Проводником ни в одной дыре не страшно.

— Сговор, значит, — протянул Командир.

— Неужели вам не надоело выживать на острове столько лет? — вмешалась я. — Не верю, что к спокойной жизни не стремитесь.

— Всем надоело, — беззлобно, но строго ответил Командир. — Однажды Города поломают лабораторных гадов, захватят вражескую территорию: машины, связь… Все возьмут в свои руки и все выберутся с острова. А то, что думают эти вот… — посмотрел на Стаса и Олега. — Ерунда все это! Только жизнями почем зря рискнут. А Городам люди нужны!

— Так лет через двадцать их уже совсем не останется! — воскликнул Олег, хлопнув ладонью по колену.

— Лабораторию без малого семь лет взять пытаемся, да не по зубам она нам, — заговорил Валера. — Лаборатории на остров сколько угодно приходит техники и оружия, лампы, энергия, а нам приходится использовать что придется. Другое пробовать надо!

— Заладили, — задумчиво уткнувшись взглядом в языки пламени, хмуро пробормотал Командир.

— Если в том, что предлагает Стас, есть хотя бы призрачная возможность на то, чтобы выбраться из острова, ею нужно воспользоваться! — сказала я. — Поймите правильно…. Что это за перспектива такая биться о стену, которая уже много лет никак не поддается? Ну простите, Командир… Пойду к вам в группу, но не раньше, чем помогу Стасу.

— А ты что скажешь Тихий? — обратился Командир к единственному у костра, не проронившему ни слова в споре.

— Без Проводника строить планы было бессмысленно. Теперь он у нас есть.

Командир погрузился в раздумья. В ожидании что он скажет, остальные соблюдали тишину, согреваясь теплом пламени и прислушиваясь к треску дров.

— Как прибудем в город, снимаемся со службы на месяц. Сделаем… А не получиться — чтобы больше не слышал подобных разговоров, — он говорил с той же медлительной осторожностью, с какой ходят саперы через минное поле. — А ты к нам в группу пойдешь, — сказал мне.

— Пойду, Командир.

План был ясен. Мужчины вокруг костра заметно приободрились, заговорив в голос.

— Со службы можно сняться? — тихонько спросила я у Стаса.

— Сняться со службы, это все равно что… неоплачиваемый отпуск на время. Все с разрешения делается.

Ранее утро. Лагерь собран.

Размещаясь на заднем сидении армейского джипа, я обратила внимание на пухлый рюкзак в багажнике, который бережно поставили в уголке, сверху прикрыв очень легкой сумкой, в отличие от других вещей, которые затолкали в багажник кое-как.

— Командир, можно вопрос? — Тот с переднего сидения только слегка повернул ко мне правую сторону лица. Спросила: — Раз уж я теперь не чужой группе человек, можете рассказать, что именно вы забрали у Лаборатории?

Пауза. Когда я уже подумала, что жду, по сути, вежливый отказ, он вдруг заговорил:

— Энергообразующая установка города начала сбоить. От солнечных батарей стало поступать меньше энергии и уже как месяц город использует запасы и сбавляет мощности ламп. А Темные, собаки, слабину почуяв, под границами каждую ночь выстраиваются, ждут, когда энергии в городе совсем не останется.

— В рюкзаке запчасти для установки? — поняла я.

— Да.

Призадумавшись, спросила:

— А для какого города? И много ли все еще населенных городов на острове?

— Гончарск, Заречный и Ушайск, но в народе их по простому кличут: Первый город, Второй и Третий. Остальное — деревни, да поселки. Запчасти для установки везем во Второй.

— Позвольте еще вопрос. Откуда у городов столько солнечных батарей?

— В них весь остров был завален. Эдакая эко-пропаганда миру, вот только похвастаться не успели. А батареи хороши. Новые технологии: выхлоп выше, цена ниже. Сейчас остров на этих батареях только и выживает, а без них сгинули бы уже в тот год, как навернулась ЛЭП.

Скрипнула водительская дверь. За руль сел Тихий.

Из леса выезжали друг за другом, ведущим был шестиколесный бронеавтомобиль с внушительной вмятиной на морде, следом шел армейский джип.

— Почему Лаборатория не нападает на Города и терпит те неудобства, которые им причиняют… солдаты? — опять заговорила я, когда качка по бездорожью прекратилась и машины выкатилась на разбитый асфальт. — Разве этой организации не по силам собрать свою хорошо вооруженную армию и сравнять города с землей?

— Пусть мы вооружены не так, как они, но боевого духа и тяги к жизни в нас достаточно, чтобы всерьез противостоять этим ребятам. Это, во-первых. А во-вторых, не будет жителей