Волкодав - Аристарх Риддер

— Частное письмо. Роберт оставил его на случай своей смерти.

Я взял конверт, но читать не стал. Слишком личное для чужого кабинета.

— И последний вопрос, — добавил я. — Не подскажете, где найти хорошую экономку? Дом большой, а миссис Дженкинс…

— Бедная Мэгги, — вздохнул Адамс. — Да, я слышал. Она тоже погибла в том пожаре. Верная женщина, прослужила вашей семье пятнадцать лет.

Он подумал немного.

— Обратись в агентство «Домашний персонал» на Вудворд-авеню. Миссис О’Мэлли держит приличное заведение, подберет достойную женщину. Скажешь, что от меня — сделает скидку.

— Благодарю.

Мы пожали руки. Адамс проводил меня до лифта.

— Подумай над моим предложением, Роберт. Жизнь дает тебе отличный шанс. Не упусти его.

Я вышел из Penobscot Building около полудня.

Солнце било в глаза. На улице было жарко — типичный июльский день в Детройте. Я достал из кармана платок и вытер лоб.

Сто двадцать тысяч долларов. Дом. Связи. Будущее.

Все это теперь мое.

Я сел в Packard и завел мотор. Машина послушно загудела. Нужно было ехать домой, осмыслить все услышанное, решить, что делать дальше.

Выруливая на улицу, я краем глаза заметил темно-синий Dodge Brothers, припаркованный через дорогу от здания. Добротная машина — не дешевка для бедняков, но и не Packard для богачей. Золотая середина.

Двое в салоне. Лиц не разглядеть — слишком далеко.

Один из них опустил газету, когда я выехал на дорогу. Быстро. Заинтересованно.

Старые инстинкты. Девяносто лет жизни, двадцать из них в криминале — это учит чувствовать слежку.

Я проехал квартал, свернул направо. Посмотрел в зеркало заднего вида.

Dodge не следовал за мной.

Показалось? Или они просто профессионалы и не станут палиться так откровенно?

Я отогнал мысль и поехал домой.

Дом встретил меня тишиной.

Я припарковал машину в гараже и вошел через кухню. Пусто. Тихо. Только часы тикали где-то в глубине дома.

Поднялся на второй этаж. Хотел переодеться, снять костюм — в доме было жарко, несмотря на открытые окна.

Проходя мимо кабинета отца, остановился.

Дверь была приоткрыта.

Я её закрывал утром. Точно закрывал.

Я толкнул дверь ногой и замер на пороге.

Кабинет выглядел… почти нормально.

Почти.

Но дьявол в деталях.

Книги на полках стояли не так. Отец был педантом — расставлял тома по высоте и алфавиту. Юридическая литература отдельно, художественная отдельно.

Сейчас они стояли вперемешку. «Блэкстоун» рядом с Диккенсом. «Гражданский кодекс» между томами Шекспира.

Кресло за столом отодвинуто влево. След от ножек на ковре не совпадал со старыми вмятинами.

Пепельница на столе пустая. Отец всегда оставлял в ней пару окурков от трубки — забывал вытряхивать.

Я подошел к столу.

Ящики были закрыты. Но замочная скважина верхнего ящика…

Свежие царапины. Металл блестел там, где его поцарапали отмычкой или тонким инструментом.

Я потянул ящик. Заперто.

Ключи от стола должны быть в верхнем ящике. Но верхний ящик заперт. Порочный круг.

Стоп. Отец держал ключи от кабинета и от стола всегда при себе. На связке с ключами от дома и машины.

Я вспомнил — когда мне передали вещи отца в лагере, там была связка ключей. Я положил её в карман и забыл.

Быстро поднялся в свою комнату. Армейская сумка с вещами стояла в углу. Порылся в кармане мундира.

Вот они. Три ключа на медной связке.

Вернулся в кабинет. Первый ключ подошел к верхнему ящику.

Щелчок. Ящик открылся.

Внутри — документы. Стопки бумаг, аккуратно сложенные.

Нет, не аккуратно.

Кто-то их перебирал. Листал. Искал что-то конкретное.

Папки лежали не по порядку. Углы торчали неровно. Одна папка лежала поверх другой, хотя обычно отец складывал их строго по размеру.

Я открыл второй ящик. Третий.

Везде одна картина — документы перебраны, но не украдены. Ничего не пропало. Просто кто-то их ЧИТАЛ.

Профессиональная работа. Не грабители. Те вынесли бы серебро из столовой. Не хулиганы — те разгромили бы все к чертям.

Кто-то искал конкретную информацию. В документах отца. В его делах.

Я обошел кабинет. Проверил окна — заперты изнутри. Дверь не взломана.

Как они вошли?

Окно в столовой на первом этаже. Оно выходит в сад, закрыто кустами. Его можно открыть снаружи, если знать, как.

Я спустился вниз. Подошел к окну.

На подоконнике — едва заметный след. Пыль стерта. Кто-то опирался рукой, забираясь внутрь.

Вот и ответ.

Вошли через окно. Поднялись в кабинет. Перерыли документы. Ушли, закрыв окно за собой.

Тихо. Профессионально. Почти незаметно.

Но я заметил.

Я вернулся в кабинет и сел в отцовское кресло.

Конверт с письмом лежал на столе — я достал его из кармана пиджака.

Белый, плотный. Мое имя аккуратным почерком отца: «Роберту».

Пора узнать, что он хотел мне сказать.

Я вскрыл конверт. Внутри — два листа бумаги, исписанные тем же аккуратным почерком.

'Дорогой Роберт,

Если ты читаешь это письмо, значит, со мной что-то случилось. Не хочу драматизировать — просто жизнь непредсказуема, а я в последнее время веду дела, которые нравятся не всем. Решил написать тебе на всякий случай. Надеюсь, ты никогда это не прочтёшь, и мы посмеёмся над моей предусмотрительностью, когда ты вернёшься с войны.

Хочу, чтобы ты знал: мы с матерью всегда тебя любили. И гордились тобой. Всегда. Даже когда ругались из-за твоего решения пойти добровольцем. Я злился, потому что боялся тебя потерять. Мать плакала по ночам. Но мы оба понимали — ты поступил по совести. Это главное.

Знаю, что был сложным отцом. Мои идеалы, моя борьба за справедливость — всё это отнимало время, которое я мог бы провести с тобой. Мать была права, когда говорила, что я слишком увлечён своими делами. Она мечтала о другой жизни для тебя — более спокойной, более обеспеченной. Может быть, она была права.

Я — «паршивая овца» в семье Фуллеров. Ты знаешь это. Мои кузены, дядья — они выбрали другой путь. Деньги, связи, влияние. Я их осуждал за то, что они служили богатым против бедных. Но теперь думаю — у тебя есть шанс взять лучшее от обоих миров. Твоё военное прошлое, награды, репутация героя — и связи нашей семьи. Вместе это может дать тебе блестящую карьеру.

Постарайся наладить отношения с родственниками. Ради себя, не ради меня. Хенри Адамс поможет — он хороший человек и знает всех нужных людей. Он введёт тебя в круги, куда мне путь был заказан.

И ещё одно. Если со мной действительно