Толмач - Эльхан Аскеров

Невысокий, сухощавый, с окладистой бородой, священник всем своим видом вызывал невольное доверие.

– Почему не на тот? – удивился парень.

– Это ведь тебя из степей привезли? – вместо ответа уточнил поп.

– Угу, – коротко кивнул Егор.

– Слышал я о беде твоей, – вздохнул поп, огладив бороду неожиданно широкой ладонью. – Почитай в бою выжил, а потому поклониться тебе надобно Богородице, что уберегла от смерти в час тяжкий. Вон туда ступай, – указал он рукой.

– Я молитв не помню, – помолчав, тихо признался Егор. – А без молитвы то уже не по канону будет.

– Ну, каноны и правила соблюдать, это ты мне оставь, а сам просто свечу поставь, да от себя, от души помолись, да поблагодари, что живот тебе царица небесная сохранила, – чуть улыбнувшись, подсказал поп. – Ступай, сынок. Ступай. Нет греха, коль человек чего у нее душой просит. Как сам думаешь, как мыслишь, так и говори. А уж она услышит. Поверь.

Кивнув, Егор купил еще одну свечу и, подойдя к нужной иконе, поставил ее перед ликом. Потом, глядя на лик, он вдруг, сам того не ожидая, принялся благодарить за спасение и просить удачи в нынешних делах, чтобы хоть как прожить вновь полученную жизнь достойно. Сколько он так простоял, Егор и сам не понял. Просто стоял и рассказывал иконе все, что с ним случилось, прося понять и простить его невольный обман. Ведь сам он этого точно не хотел.

Очнулся парень, когда луч света, проникший в храм, неожиданно осветил ему лицо. Растерянно замолчав, парень тряхнул головой и, перекрестившись, побрел на улицу. Что ему дало все это, он пока и сам не понял. Знал только, что хмарь на душе прошла, а в голове мысли перестали скакать перепуганными зайцами. Выйдя на крыльцо, Егор развернулся и, как положено поклонившись, еще раз перекрестился. Он уже сошел с крыльца, когда услышал негромкий голос священника, кому-то строго о чем-то выговаривавшего.

Не сдержав любопытства, Егор решил посмотреть, кто это умудрился так вывести этого явно незлобивого и спокойного человека. Перед сухоньким попом стоял крепкий, широкоплечий мужчина в лохматой папахе и, склонив голову, угрюмо выслушивал все сказанное, теребя пальцами узкий пояс, навроде кавказского. Священник, краем глаза заметив Егора, вдруг повернулся и жестом позвал его поближе.

– Ты ведь, Роман, в хозяйском доме живешь? – спросил поп у мужика. – А раз так, то вот тебе моя епитимья, за пьянство твое неуемное. Вьюнош сей в бою память потерял, и посему трудно ему теперь привычной жизнью жить. К тому же осиротили его разбойники. Никого из близких в живых не осталось. Вот и станешь ему навроде денщика и наставника. И помни, Рома, дело то будет не простое. Не уследишь, не обессудь. Как бог свят, прокляну. А ты, – тут поп повернулся к парню, – деду и дяде своему скажешь, что денщиком его к себе взял. А ежели спросят, кто подсказал, скажешь, я велел. Все одно Роман в хозяйском доме живет, вот и будет тебе служить. Понял ли?

– Понял, только зачем это все? – растерянно поинтересовался Егор.

– Оба вы, души мятущиеся, а значит, станете один другому помогать, – вздохнув, тихо ответил поп и, коротко перекрестив обоих, скомандовал: – Ступайте. Вам теперь о многом поговорить надобно, – добавил он и, развернувшись, вернулся в церковь.

– Ну, давай знакомиться, барич, – окинув парня долгим, внимательным взглядом, сочным баритоном предложил мужик. – Лютов, Роман Архипович я. Родовой казак Забайкальского казачьего воинства.

– Вяземский, Егор Матвеевич, сын полковника Вяземского, что под Оренбургом проживал, – представился парень, не понимая, зачем поп все это затеял. – Зовите просто Егор. Не дорос еще до полного величания.

– Добре. Тогда и ты запросто Архипычем зови, – чуть усмехнулся казак, огладив коротко подстриженную бородку. – Ну, и чего делать станем?

– Раз уж сложилось так, пойдем в сад. Там и поговорим спокойно, – чуть пожав плечами, предложил Егор, мысленно выстраивая разговор с новым опекуном. – Сам-то как тут оказался?

– Божьим провидением, – хмыкнул казак. – Я с дядюшкой твоим, Егор Матвеевич, служил, в охране его. Да вышло так, что на него нападение случилось. Я его прикрыть успел, да сам пулю словил. Вот и списали казака, по ранению. А как оправился, домой поехал, а там от дома родного только головешки остались. Тиф почитай всю станицу выкосил. Слава богу, что сыны в то время сами в войске были. Минуло их. А две дочки замужем по другим станицам живут. Вот и вернулся. Не захотел никому обузой быть. А Игнат Иванович, дай ему бог, как узнал, что я теперича бездомным остался, к себе и позвал. Так и живу, ни богу свечка, ни черту кочерга. Служить не могу толком, а к крестьянскому делу душа не лежит. Вот и маюсь. А у тебя как вышло?

– Вот и я маюсь, – в тон ему вздохнул Егор. – На имение наше разбойники из Бухарского ханства напали. Пожгли все да порушили. А во время нападения батюшку моего убили. Меня самого ножом в живот ткнули, да по голове стукнули так, что даже кость треснула. С тех пор ничего о жизни своей прошлой не помню. Иной раз вылезает знание какое, а к чему его привязать, не понимаю.

– Однако история, – удивленно протянул казак, качая головой. – И чего делать думаешь?

– Да выяснилось тут случаем, что я несколько восточных языков знаю. Вот дядюшка и предложил попробовать в университет экзаменацию сдать. Хоть какое образование будет. А дальше жизнь покажет, – вздохнул Егор, делая вид, что все это его сильно напрягает. – А скажи, Архипыч, тут где-нибудь можно мешок из толстой кожи найти? – сменил он тему.

– А чего тебе мешок? – растерялся казак от такого перехода.

– Я после ранения болел долго. Вот и подумал, что надобно тело свое хоть как в нормальный вид привести. В тот мешок песку насыплю и заниматься с ним стану, – пояснил Егор, не вдаваясь в подробности.

– Ага, понял. Добре, будет тебе мешок, Егорка, – оживившись, решительно кивнул Роман. – Вечером принесу.

– Тогда сразу два бери. Один обычный, а второй кожаный, – решил Егор ковать железо, не отходя от кассы. – Один в другой сунем, тогда из него песок высыпаться не будет.

– Ишь ты, хитро, – одобрительно усмехнулся казак.

– А ты в доме где обитаешь? – на всякий случай поинтересовался Егор.

– Так в людской. Есть там у меня чуланчик малый. Там и живу.

– Слушай, а в доме хоть какое оружие имеется? – подумав, осторожно поинтересовался парень. – Хочу еще с саблей поработать. Мне сказывали, что я в том бою как-то сумел двоих разбойников срубить. А мне не верится.

– Так на втором этаже