Неваляшка - Елена Волынцева

– Я могу поговорить с ними, – заметил Пижон. – О том, что не стоит травить одноклассников.

– Вы уже с Ваниными родителями поговорили, спасибо. Не стоит больше.

Пижон едва заметно поморщился.

– Думаешь, было бы лучше пойти в полицию?

– Да они с его отцом бухают вместе. Расслабьтесь.

Пижон вздохнул, и лицо у него стало печальнее и старше. Слава перешел к следующему шву. Было бы смешно, если бы Пижон сейчас посоветовал: «Помельче возьми», – как будто они в кино и он эдакий супермен, просто оступившийся один раз для достоверности. Общество мертвых швей. Но Пижон помолчал немного, а потом вдруг спросил:

– Какие у вас самые странные городские легенды?

Слава ожидал чего-то вроде «а извиниться ты не хочешь?», так что немного растерялся. Пижон тут же попробовал закрепить успех:

– Или места такие… знаешь, необычные?

– Вам мало родителей Ванчеса, и вы хотите теперь к местным подросткам и алкашам прикопаться? – уточнил Слава.

– Да нет. Я фольклор собираю.

Вообще-то можно попробовать заговорить ему зубы и пока что шить. Может, Пижон даже забудет об остальных Славиных косяках.

– Ну вот заброшенный завод, например, – начал Слава. – Там крыша в паре мест обрушилась. Здание большое было, с переходами всякими, да и территория немаленькая – лабиринт, в общем. Один пацан однажды на спор решил пройти его ночью насквозь. Там прямой дороги-то нет, – на всякий случай пояснил он. – А девчонка его намотала нитку у входа, чтобы он, значит, если заблудится, обратно вернуться смог. – Игла соскочила, Слава с трудом сдержал ругательство. – Утром от него только ботинки и паспорт нашли, в общем. И носок еще. Правый. Остальное крысы съели.

– Даже кости? – Пижон приподнял бровь.

– Кости тоже нашли.

– А девушка его?

– Превратилась в крысу, она с ними в сговоре была и добычу заманивала.

– Жуткая история.

– А то.

– Нужно финал поэффектнее, – внезапно заметил Пижон. – Что эта девушка теперь заманивает на завод одиноких путников. Или что она превратилась в какую-то особенную крысу, с ниткой на лапе, например. И теперь если увидишь такую крысу – умрешь скоро.

– Спасибо, что поделились, – кивнул Слава. – Ваше мнение очень важно для нас.

Вот теперь Пижон точно должен был сказать: «Почему ты мне хамишь?» – и тогда Слава ответил бы: «А вы почему ко мне подлизываетесь?» – и тогда Пижон, возможно, сказал бы что-нибудь неожиданное. Например, исключил его из школы, ха-ха. Но Пижон просто кивнул и помолчал немного, наблюдая за его работой.

– А по-настоящему у вас разные странные вещи происходили?

Слава фыркнул.

– Сходите на кладбище в полнолуние, наберитесь впечатлений. Или в самом деле на заброшенный завод, он атмосферный. В лесопарке бродячие собаки тусуются, в кафе «Помпончик» – дальнобойщики. Чего вы от меня-то хотите?

Пижон потер шею с таким видом, будто собирался сказать: «Сам не знаю». Слава снова занялся швами, но получаться стало хуже, и пальцы болели.

– Кажется, ты устал, – подметил Пижон.

Слава еще раз фыркнул.

– Тебе пора домой. – Это прозвучало по-другому: по-директорски.

Слава кивнул и выключил машинку – и так достаточно сегодня нарывался, пора и честь знать.

– Я провожу тебя до выхода.

– И так дойду, не волнуйтесь.

– Я на всякий случай. Ключ можешь мне отдать.

.

Дома Слава еще раз посмотрел на раскроенные куски ткани. Погладил их, не думая ни о чем, и эта пустота в голове была такой приятной. Как когда проваливаешься в сон после тяжелого дня. Потом мать включила телик на кухне, и Слава запихнул будущую юбку в дальний угол шкафа.

В ванной Дашка включила фонарик на телефоне и теперь светила им на стены и потолок, а свет отражался в воде. Играла какая-то инструментальная музыка, нервная, но нежная.

– Русалочье диско, – сказал Слава.

Дашка то ли кивнула, то ли просто тряхнула головой. Слава уселся прямо на полу, облокотившись головой о бортик ванны. Свет был выключен, и какое-то время они с сестрой просто следили за бегающими огоньками. Как тогда за светлячком в лесу.

Наверное, будь Слава поумнее, попробовал бы подлизаться к этой сволочи, узнать что-нибудь. Убедить все исправить, раз уж заставить не получается. Душу ему, может, продать.

«Рука устала. Давай ты». Даша сунула телефон прямо ему в лицо, брызгая прохладными каплями. Слава кивнул и послушно принялся вертеть рукой. Человек – диско-шар, спешите видеть. С другой стороны, мелким он играл в Дашкины игры, и все у них нормально было. А как только стал беситься, проблемы и появились. Хотя, если бы не колдун, он бы беситься не начинал. Сидит вот крутит огоньками, как хороший мальчик. Муру эту слушает – то ли русалочью, то ли просто девчачью.

Даша чуть-чуть шевелила рукой, разбрызгивая воду, и получалось в такт музыке. Ванная стала немного зеленоватой, как будто действительно превращаясь в болото – или в озеро, но цветущее, июльское.

Мы с приятной работы вернемся рано.

Мы глаза не спустим в кино с экрана.

Мы тяжелые брошки приколем к платьям.

Если кто без денег, то мы заплатим.

– Я расколдую тебя, а потом ты напишешь книжку о том, как видят мир русалки, – сказал Слава. – И все захотят ее прочитать, поэтому ты прославишься. К нам даже телевизионщики приедут интервью у тебя брать.

Он закрыл глаза, но под веками все равно плясали телефонные огоньки.

Мы построим судно с винтом и паром,

целиком из железа и с полным баром.

Мы взойдем на борт и получим визу,

и увидим Акрополь и «Мону Лизу».

– А потом ты заработаешь много денег и отправишься в кругосветное путешествие. Будешь присылать мне оттуда открытки, так что я в конце концов не выдержу и сбегу к тебе. Наймусь матросом на твой миллионерский лайнер, чтобы подчеркнуть разницу между нами. Но ты будешь подкармливать меня всякими деликатесами. Однажды лайнер будет проплывать мимо крохотного острова, и в лунном свете мы увидим, как там на скалах играют русалки. И тогда я их тоже расколдую, но перед этим они покажут нам подводный мир.

Он не придумал, что дальше, и посидел немного в тишине: очередная композиция в телефоне кончилась, а новая никак не начиналась. Даша тоже так делала, когда Слава мелкий был, – начинала рассказывать что-то и замолкала. Слава додумывал историю в своей голове, а потом не помнил даже, что придумала Даша, а что – он сам.

Рука с телефоном, которой он продолжал вертеть все это время, заболела, так что Слава переложил его в другую руку и посветил на воду в