Неваляшка - Елена Волынцева

– Стелла не стала бы устраивать проблемы, она не скандальная. В конце концов, мог бы сесть за пустую девчачью парту и надеяться, что ни Рябинина, ни Паршина сегодня не придут или придут и будут не в курсе бойкота. Ему не стало бы хуже, чем уже было из-за Дашки, – пожалуй, чтобы ему стало по-настоящему хуже, Стеблюк и Трофимова должны были бы отрубить ему руки или дом сжечь. Но Славе не хотелось ни на йоту облегчать им задачу. Не опуская глаз, он прошел к своему месту рядом с Дрончиком.

Дрончик отчаянно посмотрел на него, показал глазами: отсядь. Слава сделал вид, что не понял, и начал доставать из сумки учебники.

– Побыстрее, пожалуйста, – протараторила Стелла Ивановна. – Нам сегодня нужно очень много успеть…

Дрончик встал и, не глядя на Славу, отсел на место Паршиной. Стелла не обратила внимания, и урок заскрипел, то буксуя, то разгоняясь. Слава слушал вполуха, отвечал что-то более-менее осмысленное, если спрашивали. На дне сумки лежала недошитая юбка, и нужно было найти способ проскользнуть в кабинет труда после уроков. Ключ Пижон будет, конечно, сторожить, но можно попробовать влезть в окно. В конце концов, они с пацанами скакали по крышам гаражей, вряд ли сейчас будет намного сложнее. Или сломать замок, чтобы запереть дверь стало в принципе невозможно?

Попросившийся в туалет Ванчес, проходя мимо Славиной парты, сшиб его пенал. За рассыпавшимися по полу ручками пришлось лезть под парту к Логиновой и Трофимовой, и они с удовольствием его попинали.

– Слава, – вздохнула Стелла Ивановна, в своей классической манере ничего не понимая, – что ты такое сегодня устраиваешь?

– Ничего.

Все, как по команде, расхохотались.

– Прекрати, пожалуйста.

Слава молча посмотрел на Стеллу, ожидая, когда она поймет нелепость ситуации. В ответ она сделала страшные глаза. Интересно, как она, например, на свидания ходит, с таким-то непониманием любого контекста.

Через пару минут выйти попросился Стеблюк. На этот раз Слава был готов: он успел застегнуть пенал и прикрыл его рукой, а телефон вообще на всякий случай убрал. Но Стеблюк быстро сориентировался и, проходя мимо Славиного места, пнул его сумку ногой так, что она чуть ли не к доске улетела.

– Слава! – Стелла Ивановна всплеснула руками.

Стеблюк тем временем посмотрел Славе в глаза, кровожадно улыбаясь, и медленно закрыл за собой дверь. Слава вздохнул.

– Это не я. Глеб случайно задел ногой, когда выходил.

– Случайно так не сделаешь.

Со всех парт закивали: не сделаешь. Пара человек тут же добавили, что «Глеб вообще в метре от него прошел» и «на фига Глебу его драная сумка вообще».

– Можно я просто возьму ее и вы продолжите урок?

– А ты не указывай мне, что делать!

Стелла чувствовала, что сегодня контролирует класс еще хуже обычного, и инстинктивно выбрала человека, уже назначенного козлом отпущения. Видимо, нужно было просто подождать, когда это закончится. Несколько секунд они молчали, потом Стелла рявкнула:

– Забери свою сумку!

Слава готов был поспорить, что она чуть не добавила «драную».

Когда до конца урока осталось минут десять, в кабинет постучалась Соня Паршина. Ей Слава, пожалуй, готов был облегчить жизнь – так, самую малость. Поэтому он специально не стал на нее смотреть, дожидаясь, когда все без слов объяснят, почему за ее партой теперь сидит Дрончик. Но Паршина пошла почему-то не на свое место, а к Славе.

– Фу, там же воняет, – скривилась Трофимова. – Отсядь лучше, Сонь.

– И чем же?

– Чем-то сладеньким. – Трофимова демонстративно принюхалась. – Как думаете, народ?

– Кружевными фартучками, – сказал Глинских.

– И духами какими-то бабскими.

– Ты чатик, что ли, не читаешь? – Стеблюк хлопнул кулаком по столу.

– Читаю, – тихо сказала Соня.

Она посмотрела на Славу исподлобья, и он вспомнил, как Соня вчера защищала Булку. Еще чуть-чуть – и ее ясные глаза наполнятся слезами, потому что в этом мире так мало света.

– Паршина, отсядь от меня, – сказал Слава.

Соня собиралась что-то сказать, но тут Стелла Ивановна, только что делавшая вид, что ее здесь нет, постучала указкой по доске.

– Горячев и… все остальные, давайте вернемся к литературе. Соня, сядь уже куда-нибудь, пожалуйста. Ты, кстати, почему опоздала?

– Фартучек ему вышивала. – Ванчес сказал это с таким выражением лица, что даже Стелла Ивановна покраснела.

А Соня, громко шмыгнув носом, выбежала за дверь.

.

После Стеллы у них был Чебурашка, и, сидя на подоконнике, Слава прикидывал, не прогулять ли. Большинство учителей жили в своем, слабо связанном с реальностью мире, но если в мире Стеллы люди прогуливались по (каким-то) набережным и читали друг другу стихи, то у Чебурашки дела обстояли куда безрадостнее. Он, чего доброго, тоже начнет доставать Славу за компанию со всеми – просто чтобы поменьше смеялись над ним самим.

А еще у него дело есть, и оно никакого отношения не имеет ни к травле, ни к геометрии.

Пацаны стояли небольшим кружком у стенки – кто-то трепался, кто-то смотрел ролики в телефоне. Время от времени то Стеблюк, то Глинских с ленцой косились на Славу, следя, чтобы он не оскорбил группу своим приближением. Как только Слава спрыгнул с подоконника, они перестали разговаривать, а потом направились за ним, отставая на несколько шагов. Вот же заняться людям нечем.

Можно юркнуть в сортир или даже в класс к Чебурашке – народу много, училок тоже, они бы не стали бить его сейчас. Но прятаться вообще не хотелось – наоборот, было бы здорово заорать им что-нибудь оскорбительное и рвануть по лестнице, чувствуя за спиной бессильную погоню. Наверное, у чуваков, которые проигрывают квартиры в казино или отправляются в одиночку охотиться на медведя, плещется внутри подобное ощущение. Как будто бы ты – живой вулкан.

– Валентина Ивановна, можно войти?

Она оторвалась от журнала, кивнула ему. Дрончик забежал следом и слился со стеной. Что ж, ему же хуже.

– Только быстро, Горячев.

Слава ухмыльнулся.

– Андрей тоже хочет ходить к вам на труд, но стесняется попросить.

Дрончик закашлялся, махнул на Славу рукой, неудачно вдохнул и снова закашлялся.

– Видите, как сильно стесняется?

– Ты труп, – выдавил из себя Дрончик и вышел из класса, хлопнув дверью.

– Простите, – Слава сделал лицо посерьезнее. – Когда-нибудь он решится, Валентина Ивановна. Я еще хотел спросить… мне очень нужно сшить юбку. Я начал кое-что, вы не посмотрите?

– Издеваешься, да? – Она закатила глаза. – Что там, скрытая камера меня снимает? Юбка с похабным узором? Что ты придумал опять?

Слава молча пожал плечами. Если Валентина Ивановна считала, что он способен сшить юбку с похабным узором, она явно переоценивала его швейные таланты. У Славы и обычная-то выходила жалкой, как первая контрольная первоклассника.

– Попроще тебе надо быть, Горячев. Тогда и ребята тебя обижать перестанут.