Шут-2 - Ник Гернар

Мы шли молча, приглушая шаги. Коридор петлял и уводил нас все глубже с ощутимым уклоном. При этом никакого дискомфорта мы не испытывали. Головная боль и прочие радости благополучно оставили нас и больше не возвращались.

Примерно метров через сто мы оказались перед дверью из красноватого шершавого металла. Чтобы открыть ее, нам с Яном пришлось объединить усилия. Наконец, тяжелая дверь подалась вперед, впуская нас в гладко-серую квадратную комнату.

Ян первым переступил порог и замер, медленно водя лучом фонаря.

«Святая…» — прошептал он.

Мы стояли в просторном зале. Высокий потолок терялся в темноте, но его опоры — ребристые, из того же металла, что и панели — уходили вверх, словно скелет древнего исполина. Вдоль стен тянулись консоли, пульты, экраны, все покрытое толстым слоем нетронутой пыли. Некоторые поверхности были испещрены тончайшими, словно выгравированными лазером, схемами и символами, которые даже сейчас, в полутьме, слабо мерцали тусклым, выцветшим светом.

Но самое поразительное находилось вдоль дальней стены, где не было никаких устройств.

Останки.

Причем, явно не человеческие: сегментированные костяные пластины, отдаленно напоминающие экзоскелет, саблевидные длинные ребра, черепа вытянутой, почти треугольной формы с маленькими глазницами.

Собраны они были в аккуратные, почти ритуальные кучки, и каждую из них венчал череп.

Всего таких кучек я насчитал шесть.

Ян осторожно подошел к одной из них, опустился на колено. Трогать не стал, только осветил фонарем, внимательно разглядывая детали.

— А они хорошо сохранились, — сказал он задумчиво. — Едва ли им больше ста лет.

Я отошел к дальнему углу зала, где виднелась арка. Под аркой была глубокая ниша, С одной стороны этой маленькой комнатки располагалась платформа или ложе, накрытое обычным человеческим одеялом армейского типа с нашитым номером в уголке. С другой — низкий столик с несколькими предметами: большой флакон темной жидкости, небольшое электронное устройство квадратной формы и пластиковый стилус с резиновым наконечником. И несколько банок консервов.

Озадаченный, я посмотрел на дату производства.

— Похоже, менее двадцати лет назад в этой комнате жил кто-то из заключенных, — сказал я. — Спал, ел. И, вероятно, именно он сложил кости хозяев в зале так аккуратно.

Ян подошел ко мне. Осветил комнату фонариком.

— Может быть. Но его собственные кости вряд ли могли собраться в аккуратную кучку. И поскольку я их здесь нигде не наблюдаю…

Пока он говорил, мой взгляд упал на другую банку консервов, и нервный холодок пробежал промеж лопаток.

— Зато я кое-что наблюдаю.

Аккуратно двумя пальцами я поднял со столика одну из банок, на сером стальном боку у которой остался смазанный отпечаток руки.

Три пальца с одной стороны. Два — с другой.

Данилевский уставился на банку.

— Ты хочешь сказать…

— Я ошибался. Здесь жил вовсе не заключенный. И поскольку его трупа здесь нет, а катакомбы охраняют «ангелы», можно сделать вывод, что они с ним контактировали. И Михаил…

Я хотел было сказать, что предводитель «ангелов» определенно должен быть в курсе, но как только вспомнил легендарную фигуру в плаще с глубоким капюшоном, меня осенила догадка.

— А может быть, Михаил не просто в курсе? Что, если под плащом на самом деле скрывается этот самый чужак?.. — предположил я.

Мы с Данилевским встретились взглядами и на мгновение замерли, пытаясь осознать, насколько безумно звучит это предположение.

— Нет, — недоверчиво проговорил Ян. — Не может быть. Язык, манеры, повадки… Руки, в конце концов!.. Все бы заметили!

— Мы живем в мире, где люди в бегающий кусок камня превращаются и клинки из рук отращивают. Думаешь, «ангелам» есть дело до того, как у него пальцы расположены? Мне вот сейчас стало другое интересно. Может ли этот чужак быть тем самым игроком, который запустил здесь игру? Или игрок все-таки среди заключенных?

— Или вообще в каком-нибудь из черепов, — подхватил мою мысль Ян. — Ты же так нашел свой интерфейс?

Мы вышли из ниши. Вооружившись фонарем, внимательно осмотрели останки, и в особенности — черепа. Луч фонаря скользил по залу, выхватывая древние кости и артефакты. Тишина стала гнетущей. Даже равномерный гул из стен казался теперь зловещим предвестником чего-то неминуемого.

Но интерфейс мы так и не нашли.

— Значит, предположим, что он здесь, — тихо сказал Ян, когда стало ясно, что наши поиски не увенчались успехом. — Выживший чужак. Представитель другой расы. И с помощью «ангелов» охраняет это место. Или использует его сам. Зачем?

— Я думаю, все дело в рифте, — так же тихо ответил я. — Тот, что в соседнем зале. «Дом Проклятого Рода». А может, он каким-то образом с помощью «ангелов» поддерживает эту станцию в условно-рабочем состоянии. Как последний хранитель. Или страж. Внезапно тихий, скрипучий звук донесся из дальнего конца зала, за рядами пультов. Мы оба вздрогнули и замерли, затаив дыхание. Луч фонаря Яна метнулся в сторону шума.

Ничего. Только пыль и призрачные блики на мертвых экранах.

— Надо уходить, — прошептал Ян. — И как-то устроить себе встречу с этим королем «ангелов».

— Согласен. А еще, другой игрок может быть уже в курсе, что мы здесь. Если, конечно, он живой, — предположил я.

— Почему?

— Система могла прислать оповещение. Или зависнуть. Или сделать что-то еще неожиданное. Если его интерфейс и игра влияют на меня, я тоже должен влиять на него.

— Пошли на поверхность. Быстрей! — скомандовал Ян, и мы поспешили к выходу…

* * *

Эмма по прозвищу Рыжая сидела в широком мягком кресле, пощелкивая новыми ручными протезами. Подключенная система контроля здоровья радостно выписывала зеленую кривую в правом верхнем углу ее поля зрения. Это означало, что пульс, давление и все прочие жизненные показатели находятся в состоянии покоя.

Только благодаря этому устройству Эмма смогла осознать, насколько спокойно может наблюдать за чужой смертью, если она заслуженная.

Никаких всплесков. Никакого напряжения. Абсолютное умиротворение от процесса.

И прямо сейчас к такому процессу готовили Жаклин, шлюху с большой белой жопой, обвислыми сиськами и глупыми, широко распахнутыми голубыми глазами, как у дешевой резиновой дуры с дыркой вместо рта. Короткая юбка черного платья задралась на голову, демонстрируя розовые стринги, безжалостно врезавшиеся промеж рыхлых булок. Помощники Эммы, посмеиваясь, пристегивали наручники Жаклин к батарее, готовясь к хорошему зрелищу.

— Ну что, дорогая, — проговорила, наконец, Эмка, в очередной раз перебирая искусственными пальцами. — Давай поговорим о том, что лгать — это вообще нехорошо. А уж наговаривать на невиновного и требовать его головы — нехорошо втройне.

— Я ни в чем не виновата, — бормотала Жаклин, хлопая ресницами. — Честное слово, ничего подобного я не делала!..

— То