Помещик 2 - Михаил Шерр

Неожиданный у нас начался разговор. В России сейчас этот вопрос решается однозначно, причём в дворянской среде практически так же, как и в крестьянской.

— Так это вам, господам, можно про любовь говорить и рассуждать — правильно или не правильно. А мужику, а уж тем более бабе, не положено рот раскрывать и говорить «хочу» или «не хочу».

— Это неправильно, Пантелей. Я считаю, что молодых надо спрашивать, любы ли они друг другу или нет. Если бы я не знал, что наш англичанин на русской девке не прочь жениться и она тоже, то не разрешил бы. А что, ты ни разу не слышал, как кто-то по любви под венец шёл?

— Почему же, слышал.

В процессе разговора к нам подошли ещё двое мужиков, и я познакомился с ними.

Одного звали Прохор, а другого — Тарас.

Увидив моё изумление, имя Тарас русских сейчас достаточно редкое он немного смущённо сказал:

— Это меня так при крещении назвали. Все удивлены были.

— Имя как имя, — проворчал Пантелей. — В святцах есть же.

— Конечно, — согласился я. — Просто оно распространено на юге, в Малороссии. А у нас редкое.

— А как нам кликать вашего англичанина? — спросил Прохор.

— Вильгельмом, его так батюшка нарёк.

— А что, разве такое имя есть у православных? — удивился Пантелей.

— Есть, оказывается. Я сам удивился.

Мужики посмотрели на Пантелея, как бы говоря: «Давай начинай о деле». Я ухмыльнулся и начал сам.

— Когда вы, мужики, готовы начинать работать?

— Хоть сейчас, Александр Георгиевич.

— Сейчас не надо. А завтра начинайте. Познакомьтесь с имением, а потом желательно и с окрестностями. Мне надо знать, есть ли у кого продуктивные коровы. Ориентир — Степанида, матушка Степана. Если ещё не знакомы, то познакомьтесь. Я Степану скажу, чтобы она вас впустила к себе в хлев. Это для дела надо. Ну и если будут другие дела, тут уж понятно.

— У нас вопрос интересный есть, — немного неуверенно начал Прохор. — А бабы наши как? На старом месте почти все при делах были — скотиной занимались.

— А детишки как? Не у всех же есть кому сидеть с маленькими, — удивился я.

— А Николай Николаевич распорядился детский сад организовать для маленьких. Старшие — кто в школу, а кто родителям уже помогать.

— Интересно, надо подумать. А баб ваших потихоньку я привлеку к работе, не переживайте. Я хочу быстро скотиной обзавестись. А вы давайте-ка ещё и вон тот дом, — я показал на оставшийся пустым, — приведите в порядок. Думаю, его-то под детский сад можно и будет пустить.

— Сделаем, Александр Георгиевич, — уверенно сказал сразу же повеселевший Прохор.

— А для тебя этот вопрос, наверное, очень важен? — спросил я.

— У меня четверо детишек. Старшей пять, а троим — три. Так она с ними не справлялась.

— А бабки, тётки, племянники всякие?

— Он, Александр Георгиевич, как раз по любви женился. Против всех пошёл, — ухмыльнулся Пантелей. — Его жена родителям сказала, что руки на себя наложит, а за другого не пойдёт. А его родители на дверь показали, отделили так, что ушёл чуть ли не в чем мать родила. Хорошо, хоть никто не проклял. Сказали только — помогать не будут. А Николай Николаевич на их сторону взял. Работу в коровнике обоим дал, а потом и вольную подписал. У Акулины оказались руки золотые. Никто так с коровами не ладит, как она. Иная баба сядет, а корова вредная ни капли не даёт. А у Акулины стоит как вкопанная и всё до капельки отдаёт.

— Ну вот, а ты говоришь — как же по любви, — засмеялся я. — Не переживайте, мужики, ежели ваши бабы способны будут работать в имении, то всем найдётся место.

Вильям остался у Пантелея с мужиками общаться, а я вернулся в усадьбу и до самого вечера всё ещё раз осмотрел.

Перед тем как отправиться спать, я позвал Пелагею.

— Пелагея, скажи, ты знаешь, что такое ресторан?

— Конечно знаю. Видела, когда с вашей матушкой ездила.

— Я собираюсь в Калуге открыть ресторан и трактир. Скажи мне, сможет ли Вильям быть там шеф-поваром?

— Нет, барин, сейчас ещё нет. Они с Марией, конечно, очень стараются, но им ещё многому надо научиться.

— И сколько месяцев им надо ещё учиться? Я собираюсь через месяц-два открыться.

— Не знаю, барин, — Пелагея покачала головой. — Но за пару месяцев точно не научатся.

— Ты меня очень расстроила. Это вообще-то большая проблема — найти хорошего шефа.

— А вы, барин, Дуняшу возьмите. Не смотрите, что молодая. Она у меня с пятнадцати лет. Всё знает и делает не хуже меня, а новые блюда даже лучше. Схватывает всё на лету.

Кандидатуру Дуняши я даже не рассматривал и задумался, а почему бы и нет.

— Интересное предложение, надо подумать.

Дни потянулись своей чередой, иногда похожие друг на друга, как близнецы.

Вильям на следующий день отправился со мною в Калугу. там он везде и всем будет представляться как управляющий будущих ресторана и трактира. К трактирной части дома примыкает небольшой флигель, который в достаточно ветхом состоянии, но вполне ремонтопригоден.

Его я распорядился ремонтировать в первую очередь. Там будет квартира Вильяма и небольшие апартаменты для гостей. Например, если мне надо будет задержаться в Калуге. Сейчас совершенно негде.

Торговля у Саввы идёт полным ходом, ежедневно продаётся пятьдесят — шестьдесят фунтов бекона, и, похоже, тенденция к нарастанию продаж, но эту динамику можно будет проанализировать только после нескольких недель торговли.

В один из дней мясную лавку Саввы мы закрыли и двухдневную прибыль пустили на её ремонт и небольшую реконструкцию, которая заняла пять дней. Но в итоге лавка была как новенькая и сразу же бросалась в глаза.

Первый день после открытия Савва поставил рекорд продаж — почти сто фунтов, и после этого торговля стабилизировалась на семидесяти — восьмидесяти ежедневно.

Продажа восьмидесяти фунтов в день — это уже вполне достойный результат. Тридцать четыре рубля чистого дохода ежедневно — это больше тысячи в месяц, а это больше чем, например, годовой оклад армейского фельдмаршала.

Торговать Савве одному становилось тяжело, но он молчал, пыхтел как паровоз, но пока не заикался, чтобы нанять ещё кого-то. Получать два рубля в день простому