Помещик 2 - Михаил Шерр

Получаемый доход позволит Савве заплатить гильдейскую пошлину и сохранить статус купца третьей гильдии.

Праздник урожая староста предложил провести на Покров, первого октября. Я естественно согласился. Его организацию я поручил Степану, выделив для этого десять рублей. Вроде бы ничего особо не требовалось для этого, всё своё, но мало ли.

В имении были закончены абсолютно все полевые работы, выбран картофель до последнего клубня, перепаханы и перекопаны все приусадебные участки. Когда я иду по деревне, все мне кланяются чуть ли не в ноги, везде неурожай и кое-где опасаются голода, а в Сосновке самый последний и нерадивый мужичок, такие естественно всегда имеются в каждой деревне, доволен и не боится зимы.

Разведка и изучение окрестностей, проведённые Пантелеем и его компанией, дали обнадёживающий результат.

В окрестных сёлах и деревнях есть достаточно продуктивные коровы, которые дают до трёх тысяч литров в год. А самые потрясающие сведения Пантелей принёс из Торопово.

Иван Петрович собирается на несколько лет уехать за границу и в ближайшее время хочет сдать своё имение в аренду. Своим имением он полностью занимался сам и никаким управляющим не доверял.

Поэтому оптимальным считает сдачу имения в аренду, и желательно, чтобы арендатор через какое-то время его купил.

Сейчас за его имением присматривает отец Пётр. Но ему это совершенно не с руки, и Иван Петрович принял такое необычное решение.

Глава 12

Иван Петрович собирается на несколько лет уехать за границу и в ближайшее время хочет сдать своё имение в аренду. Своим имением он полностью занимался сам и никаким управляющим не доверяет.

Поэтому оптимальным считает сдачу имения в аренду, и желательно чтобы арендатор через какое-то время его купил.

Сейчас за его имением присматривает отец Петр. Но ему это совершенно не с руки и Иван Петрович принял такое необычное решение.

Получение такой конфиденциальной информации Пантелеем меня очень удивило, но ларчик как всегда открылся просто.

Болтливые слуги обожающие общение с себе подобными часто неоценимый источник информации. Вот и на этот раз это сработало.

Пантелей оказался пройдохой, везде находил общий язык с крестьянами и дворней и мы получил нужную мне информацию. И думаю еще и много другой о которой пока решил промолчать.

Пока я переваривал полученные знания, отец Петр пригласил меня на обед.

Я естественно сразу же согласился, резонно полагая, что он желает со мной побеседовать о решении Ивана Петровича.

За обедом мы занимались именно тем, для чего собрались за столом — то бишь обедали или как выразился отец Петр трапезничали. И лишь потом, когда прошли в гостиную, через какое-то время после общих фраз о погоде и природе, зашел разговор о деле.

То, что отец Петр из благородного сословия, я почувствовал сразу же и общаться с ним было очень даже приятно.

— Иван Петрович получил какое-то предложение от генерала Чернова и принял его. Они с супругой уже покинули Россию и полагаю вообще не предполагают возвращаться, по крайней мере сюда в Торопово. Детей им Господь не дал и поэтому Иван Петрович так и распорядился поступить с имением. Он распорядился сделать сначала предложение вам, Александр Георгиевич, и лишь затем в случае вашего отказа желающим.

Без сомнения это шикарнейшее предложение о котором можно только мечтать, но надо узнать маленькую деталь: сколько мне надо будет выложить за тороповское имение. Моё финансовое положение Иван Петрович и должен предложить какой-нибудь разумный вариант.

Отец Петр тем временем продолжал говорить и приступил к самому интересному: цене и платежам.

— Иван Петрович желает получить за своё имение сто двадцать тысяч рублей, естественно серебром. И согласитесь, сударь имение того стоит, — это вне всякого сомнения.

Тороповское имение в две тысячи десятин земли, почти семьсот душ крепостных, имеется в виду естественно мужской пол, с преуспевающим хозяйством конечно этих денег стоит. Даже возможно и дороже, но у меня таких денег нет. А их надо выкладывать сразу же.

И это при том, что огромные деньги надо найти или заработать на выкуп брата.

Так что придется отказаться.

Отец Петр вероятно понял ход моих мыслей и улыбнувшись в свою бороду, сказал:

— Не спешите, Александр Георгиевич. Сначала выслушайте до конца. Иван Петрович предлагает вам подумать до Рождества. И если вы согласитесь, то он согласен на то, что вы будите выплачивать десять лет равными долями по двенадцать тысяч в год.

Это предложение намного интереснее и более близкое к реальности и его конечно можно и нужно рассмотреть. Тем более, что ответ мне надо дать только через три месяца, к Рождеству. Поэтому я железно не скажу «нет» и подумаю.

— Польщен и признателен за такое предложение и конечно подумаю над ним, — отец Петр с ехидцей улыбнулся услышав мои слова и закончил наш разговор сосершенно неожиданно для меня.

— Тут какой-то шустрый мужичонка интересовался тороповским дойным стадом. Если вам интересно, то вы можете хоть сейчас купить несколько коров.

От подобного предложения я не отказался и в на следующий день к полудню в нашем хлеву появилось целых пять коров.

Это были самые продуктивные животные из тороповского стада. В их числе была и корова-первотелка от отела Степаниды.

Кроме них была еще и тройка нетелей, среди которых была и вторая дочь степанидой коровы.

Это покупка сделала очередную дырищу в моем бюджете. Но я рассчитывал, что эти коровы быстро отработают потраченное на их покупку и начнут приносить прибыль.

Контрольные дойки, проведенные Акулиной, внушали большой оптимизм. От четырех коров можно смело рассчитывать на три тысячи литров, а пятая от степанидиного отела больше и возможно намного.

Но это всё возможно только при одном условии: содержать и кормить их будут как положено. А как положено — обращайтесь к Степаниде. Пантелей, пообщавшийся с ней, пришел ко мне и высказал своё восхищение:

— Ваша Степанида любого из нас за пояс заткнет. Ей у нас учиться нечему. Странно, что она в деревне одна такая.

— Так её вообще колдуньей некоторые считают, — хмыкнул я.

— Дуракам, Александр Георгиевич, закон не писан. А предрассудки эти по моему глубочайшему убеждению проистекают от двух вещей: дремучего невежества и безграмотности нашего народа и людской лени.

Пантелей очередной раз поразил меня до глубины души. Простой крестьянин, а так рассуждает и говорит. Не у каждого дворянина такая речь, так еще и глубина потрясающая.