Медоед 8 - Макс Гудвин

— Но не все же вернувшиеся?

— Не все, но все в нашем с тобой ведомстве, — произнёс он.

— Слушай, я там в Кремле задачу подслушал одну. Нам нужны свои списки Крейна, нужна работа по учёту вернувшихся, их адаптации и поиску.

— Спасибо, Слава, но это не твой блок ответственности, а я этим уже занимаюсь. А ты почти занимаешься тем же самым, чем и в Росгвардии.

— В смысле? — уточнил я — ночью голова что-то не хотела работать.

— Ловишь злодеев и передаёшь рапортом тем, кто ковыряется с бумажками.

— Хоть бы! Хоть бы! — произнёс я.

— Ладно. Конец связи.

— Конец связи, — попрощался я.

И откинулся на спинку стула. В комнате было тихо.

— Тиммейт, — позвал я.

— Слушаю.

— Напиши отчёт Дяде Мише о сегодняшнем дне. Коротко.

— Принято.

Через минуту прибор продиктовал:

'Генерал-полковнику Медведеву А. С.

Докладываю о результатах работы за 5 октября 2025 года.

1. Получена должностная инструкция контролёра ОЗЛ. С положениями о службе ознакомлен.

2. Организован досмотр квартир Сорокового и Соболя. В ходе работы по проверке информации о злоупотреблении служебными полномочиями были изъяты деньги, ценности, техника, оружие, флешки со списками (списки изъятого прилагаю).

3. В ходе работы была выявлена связь офицеров ОЗЛ с подпольной клиникой, занимающейся нелегальной трансплантологией. Информация передана в УФСБ по г. Москве. Начаты совместные мероприятия (фото прилагаю).

4. Майор Соболь (после предварительных телефонных бесед попытался скрыться) задержан при попытке пересечения границы с Латвией. При нём обнаружены флешка, спутниковый телефон, латвийский паспорт и деньги. Доставлен в ОСБ.

5. Хирург Малышев А. В. (подозреваемый в торговле органами) — информация передана оперативной группе УФСБ. Ожидаю результатов.

Контролёр ОЗЛ младший лейтенант Кузнецов В. И.'

— Отправляй, — произнёс я.

— Отправлено, — ответил Тиммейт. — Ответа нет. Вероятно, Дядя Миша спит.

— И правильно делает, — сказал я. — Завтра будет ещё один тяжёлый день.

Я ложился, когда за окном светало — это кончалась очередная ночь. А вместе с ней — первый день моей новой должности. Я закрыл глаза и провалился в забытие, сон, который тоже был без картинок, как и все предыдущие. Чтобы проснуться через семь часов, когда за окном был уже почти полдень, а солнце стояло высоко, пробиваясь сквозь щель в шторе и ложилось золотой полосой на пол. Голова была ясной, а тело чуть ломило, но это была приятная усталость после вчерашнего. Я потянулся, хрустнул шеей и только успел сесть на кровати, как телефон завибрировал.

Вызов был от Дяди Миши.

— Всё-таки за мной наблюдают, — сказал я в пустоту. — Только проснулся — уже звонят, потому что доложили, посмотрев в скрытые камеры.

И я принял вызов.

— Доброе утро, товарищ генерал-полковник, — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

— Уже почти день, Медоед, — ответил Дядя Миша. Голос у него был спокойным, но я чувствовал — за этим спокойствием стоит несколько важных для меня новостей. — Я решил не тревожить тебя после твоей рабочей ночи.

— Спасибо, — искренне произнёс я.

— Я прочитал твой отчёт, — продолжил он. — И уже заслушал отзывы о твоей работе от коллег по ведомству. Клинику на Кутузовском взяли сегодня ночью. Оперативная группа УФСБ вошла туда в 4:30 утра. Твоя информация подтвердилась. Там полный набор: подвальная операционная, оборудование, органы. Хирург Малышев — даёт показания, плачет, просит адвоката. Соболя допрашивают сейчас тоже. Схема, за что именно офицеры брали деньги, уточняется, но уже ясно, что речь о огромных деньгах. Органы, похоже, шли на экспорт. Доноров подбирали по критериям, возможно, и Сороковой в этом участвовал.

— Урод, сука, — покачал я головой.

— Не перебивай. — Дядя Миша сделал паузу. — Я звоню не затем, чтобы тебя похвалить. Вернее, не только за этим. У нас Саломатин вышел на связь. Он сейчас в Казахстане. Требует деньги за молчание о программе «Вернувшиеся». Плюс хочет, чтобы мы про него забыли и дали спокойно жить.

— А как мы про него забудем, когда он — носитель гостайны? — спросил я.

— С момента, когда он выкатил требования, это уже не наша зона ответственности. Не знаю, ГРУ им займётся или кто-то другой, но человек слишком много хочет. А мы, как известно, с террористами переговоров не ведём.

— Дядя Миша, а мне вы это зачем рассказываете? Мне надо взять отпуск, сорваться в Казахстан и завершить начатое им? — уточнил я, потому что между строк читалось это.

— Нет, — жёстко ответил он. — Первый сказал: нельзя — значит, нельзя. Ты теперь не «Четвёртый», который бегает по миру и решает вопросы оружием. Ты контролёр. У тебя другие задачи, с которыми ты вчера ознакомился. Теперь о Совете. Сегодня я встретился с Советом, и мы получили шаткий мир. Пришли к компромиссам. Твоя персона вызывала много споров, но в итоге решили, что ты полезен, но метафизически ты опасен.

— Метафизически? — уточнил я.

— Сейчас подберу другое слово… Помнишь, от тебя командиры отказывались в Златоводске? Потому что где ты — там всегда какая-то жесть?

— Ну да, не все хотят работать свыше АППГ, — произнёс я.

— Ну вот, Советом, Первым и мной с Оракулом было решено размазать твою карму чёрного магнита на всю страну и таким образом снизить вероятность катаклизма, — произнёс Дядя Миша.

— Очень странно, я вон по США прошёлся и ничего у них не сломалось.

— Кроме нескольких картелей и приложения для преступников, — заметил Дядя Миша.

— Но хорошим парням, то есть нечего опасаться? — заметил я.

— Ну вот, для шаткого мира между условным добром и не менее условным злом было решено тебя не только повысить и наградить, но и направить тебя работать по всей России. В России столько непонятных моментов, где не ясно, где глупость, а где вредительство, и вот там ты будешь нужнее, — закончил он.

— Спасибо, что делитесь, Дядя Миша. Мои какие дальнейшие действия? — спросил я, в душе радуясь, что меня депортируют из Москвы. Регионы — есть моя любовь!

— Ты, я вижу, жаждешь простых приказов? — спросил генерал-полковник.

— Жажду, — ответил я абсолютно честно.

— Приказы будут такие. Волкодав остаётся в Москве ликвидатором — на место Сорокового. А ты едешь в Питер. Енот