Командор - Валерий Большаков

Бледный Вендиго не спеша поднялся на борт, властно отстраняя солдата с ржавой алебардой, и громко спросил на прекрасном испанском:

— Кто капитан этого корабля?

Из дверей кормовой надстройки показался загорелый идальго в костюме из потёртого бархата, не ведавшем стирки, и оглядел незваного гостя.

— Меня зовут Антонио де Окендо, — сказал он с лёгкой надменностью. — Я здесь капитан. С кем имею честь?

Фон Горн с достоинством поклонился.

— Дон Альберто де Корон, — представился он. — Могу я узнать, куда следует ваш галеон, сеньор?

— В Гавану, сеньор. Генерал-капитан дон Хуан Фад-рике де Толедо-и-Оссорио отдал мне приказ следовать сюда за грузом…

— Вас послал сам Господь! — обрадовался фон Горн. — Дон Хуан в Гаване! Надеюсь, и вся Армада Эспанья с ним?

— Тридцать пять больших галеонов и четырнадцать навио!

— Отлично… Если вы подбросите меня и моих людей до Гаваны, я оплачу ваше гостеприимство, сеньор.

— Друг сеньора Толедо — мой друг, — выспренне ответил де Окендо. — Вы можете располагать мною и мои кораблём, дон Альберто.

Они ещё долго расшаркивались, но дело было сделано.

А ближе к полудню «Пуэрто Кристиано» отчалил и лёг на курс.

Свежим, искристым утром галеон проходил в виду кубинского берега, волнистых холмов с опушью зелени. А вот и Гавана, испанцами названная куда более цветисто — «Ла Вилла де Сан-Кристобаль де ла Хабана».

Взять этот город с моря — трудная, почти невыполнимая задача.

Надо пройти мимо форта Кастильо-дель-Морро — или просто Эль-Морро — с мрачными бастионами и массивными башнями, воздвигнутого на скалистой возвышенности у самого входа в пролив — узкий проход в голубую лагуну, чьи воды омывали набережную Гаваны.

Напротив форта Эль-Морро, с юга, расположился форт Ла-Пунта с батареей, выстроенной в виде полумесяца, а посерёдке городских набережных была воздвигнута ещё одна крепость, Де ла Реаль-Фуэрца.

На ночь между Эль-Морро и Ла-Пунта натягивали цепь, прикреплённую к брёвнам. «Но пасаран!»

Когда «Пуэрто Кристиано» вошёл в бухту Гаваны, там стоял целый флот. Армада южных морей.

Испанцы собрали её, чтобы примерно наказать голландцев, захвативших португальские колонии в Бразилии[28].

Могучие галеоны, вроде «Сан-Николас де Толенти-но» или «Нуэстра Сеньора де ла Викториа», бросили якоря рядом с пузатыми навио и маленькими парусногребными навиетто.

А вот и огромный флагман армады — «Нуэстра Сеньора дель Пилар-и-Сантьяго».

Его корма была столь обильно украшена резьбой и золотом, что поневоле брало сомнение: а боевой ли это корабль?

Самого генерал-капитана фон Горн обнаружил на берегу.

Дон Хуан Фадрике де Толедо-и-Оссорио надувал щёки в окружении местных алькальдов.

Разглядев приближавшегося к нему Бледного Бендиго, он очень удивился и обрадовался.

— Дон Альберто! — вскричал генерал-капитан. — Вот это да! Сеньоры, позвольте вам представить моего старинного друга, дона Альберто де Корона! Право, нашу встречу стоило бы отметить добрым возлиянием!

— Не откажусь, дон Хуан, — улыбнулся фон Горн, — ибо спешил к вам, мой друг, ради недолгого уединения. Хочу передать важные вести…

Генерал-капитан тут же велел подать барку, в тень навеса на которой спустился сам и пригласил с собой Альберта.

— Откуда вы, друг мой? Я слышал, вы занимались своими делами в Новых Нидерландах. Уж чем вас прельстили эти еретики, не знаю…

— …Мехами, друг мой, — вставил фон Горн.

— Ха-ха-ха! Тогда мне всё понятно! А что же привело вас в пределы Новой Испании? Кстати, я видел, что сошли вы с борта «Пуэрто Кристиано». Что вы забыли на реке Святого Духа?

— Я спустился по ней от самых гор, — кротко ответил фон Горн.

— О-о! И не убоялись кровожадных дикарей?

— Эти дикари, мой друг, как дети. Право, подчинить их куда легче, нежели крещёных белых. Краснокожие коварны и жестоки, но честны. Им неведомо лицемерие. Они убивают потому, что хотят пролить кровь врага, не утверждая, что причиняют смерть для чьего-либо блага.

— Да уж, — насупился дон Хуан. — Выжить в Мадриде куда сложней, чем в дебрях Нового Света.

— Вы меня хорошо поняли, мой друг…

Поднявшись на палубу флагманской капитаны[29],

дон Хуан провёл гостя в свою просторную каюту, чьи стены были покрыты гобеленами, дорогая мебель ломилась от золотой и серебряной посуды, а огромное ложе покрывали шелка.

Разлив мадеру, до которой был большой охотник, по бокалам, генерал-капитан поднял свой сосуд.

— Ну, будем здоровы, дон Альберто!

— Будем, дон Хуан.

От долгого воздержания в голове у фон Горна зашумело, и он поспешил изложить свою просьбу:

— Слыхали ли вы о таком враге короля, как командор Олегар де Монтиньи, он же Капитан Эш?

Дон Хуан побагровел.

— Слыхал ли я! — вскричал он. — Да я собственными руками повесил бы это исчадие ада! Скольких испанцев он лишил жизни! Даже главного инквизитора Мехико, словно в насмешку, Капитан Эш сжёг на костре! А ограбление «Серебряного флота»? А угон манильского галеона'1 А то, что за казнь своего сообщника он перевешал всю команду корабля, посланного вице-королём, дабы покончить с этим разнузданным пиратом и еретиком?!

Фон Горн покивал согласно.

— Наслышан я, наслышан о его «подвигах»… Более того, сам стал ему врагом и намерен извести это отродье. Вот только у сего отродья два галеона, а у меня всего четыре индейских пироги, да и те я бросил на Рио-дель-Эспириту-Санто…

— Да-a! Моя армада поболе вашей, дон Альберто! Ха-ха!

— Вот поэтому я и здесь! — с силою сказал Бледный Вендиго. — Мне точно известно, что на этой неделе или в начале следующей корабли де Монтиньи прибудут на Тортугу, где пираты займутся их кренгованием.

Возможно, они двинутся сразу к острову Сент-Кристофер, где у этого пирата ещё одно логово, но, в любом случае, им не миновать Наветренного пролива.

— Ага… — задумался дон Хуан. — В таком случае я направлю к берегам Эспаньолы четыре… нет, пять кораблей, а на Тортугу пошлю соглядатаев. Если Олегар там появится, они успеют предупредить эскадру, и та устроит пиратам пламенную встречу! Если же мы не найдём там этих разбойников… Что ж! Летом я отправлюсь к берегам Бразилии и по дороге не премину заглянуть на Сент-Кристофер!